Утоли моя печали - Сергей Алексеев

Он пощадил Слухача и временно поселил в пустующем кабинете, а сам не мог успокоиться, чувствуя непреодолимую тягу заглянуть в кубрик, где, по свидетельству Матки, стены на вершок пропитались некой отраженной энергией ЯЗ. Гелий понимал, что от долгого общения с больными их навязчивые идеи способны проникать в голову здорового человека, как эта строчка молитвы, произнесенная Слухачом. Расставшись с ним, Гелий часа полтора еще замечал за собой, что ходит по Центру и мысленно напевает: «Боже Святый, Боже Крепкий, Боже Бессмертный…»

Слов не знал, но мелодия звучала, и не в голове, а где-то чуть ниже горла…

Он гнал от себя неотступное желание наведаться в кубрик, силился отвлечься на другие проблемы, а их хватало! И никак не мог побороть себя. Двигаясь по коридорам из компьютерного центра в отсек к специалистам по Астральному Анализу – обсудить разговор с другим блаженным, Маткой, он внезапно остановился перед дверью кубрика и, не удержавшись от искушения, загадал: если дверь окажется открытой, то войдет. И тогда устроит разнос дежурной смене, обязанной держать все помещения на запоре!

Дверь оказалась открытой, кодовый замок выключен…

Он ступил через порог, зажег свет. Ничего особенного: подкрашенные после разгрома Матки стены в некоторых местах исцарапаны и выпачканы кровью – это Слухач пытался начертать ногтями охранительные кресты, кондиционер включен, и в комнате пахло озоном. И так легко дышалось, будто он на поверхности земли после сильной летней грозы идет по чистой, отмытой ливнем донской степи. Гелий осмотрелся и прошел к журнальному столику, привинченному к полу, сел в кресло.

Стены как стены – ни дыма, ни гари, и вообще никакой энергии, – разве что чуть холодноватые на ощупь. После косметического ремонта стало уютнее, исчез казенный вид судового кубрика, появился японский телевизор под прозрачным колпаком, нержавеющая раковина и душевая кабинка из небьющегося стекла. Техническая служба все предусмотрела на сей раз, так что ни одной вещи тут не расколотишь и не оторвешь от пола и стен. Глазки видеокамер замаскировали так, что без специального осмотра не так-то просто обнаружить. Интересно, оператор на пульте видит сейчас его или нет?

Он включил телевизор и сразу же увидел своего высшего начальника президента СССР. Тот что-то говорил, улыбался, однако звука не было. Гелий нажал кнопку на дистанционном управлении, на экране появилась зеленая звуковая шкала и цифры уровня громкости – самые высокие…

Но бывший Генсек все равно улыбался и немо шевелил губами – кажется, делал какое-то заявление. Техники перестарались, упрятали хрупкую вещь под такой бронеколпак, что заглушили динамики.

Гелий встал, позвал, обращаясь к стенам, где были встроены невидимые камеры.

– Эй, на пульте? Дежурная смена?.. Оператор? Прошла минута, но динамик обратной связи, вмонтированный в потолок, молчал: на центральном пульте никого не было или никто не наблюдал за мониторами – дрыхли, черти, после бессонной ночи!

– Внимание, охрана! Караул внутренней охраны? Видите меня?.. Где начальник караула?!

Видеонаблюдение за основными объектами Центра параллельно было выведено и на пульт охраны – это сделали после исчезновения Слухача, обеспечив двойной контроль. Выходило, что и там спали…

Это уже было ни в какие ворота! Теперь ясно, почему не уследили за объектом, и понятно, что происходит, когда начальник покидает Центр. Какой уж тут удар возмездия!

– Кто-нибудь меня слышит?! – рявкнул он, снова превращаясь в Железного Гелия. – Вы что там, ослепли?! Дежурные?! Мать вашу!..

Над головой послышался щелчок, голос оператора был трезв, бодр и спокоен, будто ничего не случилось.

– Слушаю вас!

– Ты меня видишь?

– Да, и очень хорошо, – был ответ.

– Где я сейчас нахожусь – видишь?

– Так точно. Специальный блок триста семь.

– А какого черта молчишь?! Почему сразу не ответил? Спал?

Голос оперативного дежурного, подполковника из старых ракетчиков, несколько сник.

– Виноват, смотрел телевизор, прямое обращение президента страны. Нам это положено.

– Почему в блоке триста семь нет звука в телевизоре? – сбавляя грозность тона, спросил Гелий.

– Сейчас! Один момент! Включил! Слышите?

Голос президента, мгновенно ворвавшийся в комнату, оглушил так, что в первое мгновение Карогод не разобрал ни слова – зазвенело в ушах. Он схватил пульт, убавил звук до минимума.

– Слышите? – все еще спрашивал дежурный. – Теперь порядок, я включил, слышите?

– Да слышу, слышу, – недовольно пробурчал Гелий, усаживаясь в кресло.

Первое Лицо государства говорило жестко, отрывисто, чеканя короткие, военные фразы:

– …ядерного сдерживания. Дух Рейкьявика остался пустым звуком. Но сегодня менее опасен внешний враг, потому что он знает: Удар возмездия настигнет его, как бы он ни прятался и ни защищался системой СОИ. И мною, президентом страны, уже приняты соответствующие меры. Более опасен враг внутренний, который сделал попытку расколоть Советское государство и развести народы по национальным квартирам. Поэтому… – Президент откашлялся и глотнул воды из стакана, покрытого салфеткой.

Гелий потряс головой, совершенно не понимая смысла сказанного. В мозгу застряла единственная фраза про удар возмездия…

Тем временем президент еще раз откашлялся и сделал второй глоток. Аккуратно положил салфетку на место и заговорил хрипловатым, чужим голосом:

– Поэтому… Как Главнокомандующий Вооруженными Силами Союза Советских Социалистических Республик приказываю! Первое. Привести в полную боевую готовность стратегические ядерные силы страны и откорректировать ранее намеченные цели согласно боевого расчета. Второе. Привести в полную боевую готовность противовоздушные силы и отразить ядерный удар противника, используя для этой цели все возможности и средства, имеющиеся в распоряжении. Третье. Специальным подразделениям ядерного сдерживания включить первую ступень систем Удара возмездия…

Дальше Гелий ничего не услышал: то ли снова пропал звук, то ли от внезапной тишины зазвенело в ушах.

Президент все еще говорил и улыбался…