Порок - Илья Райх

Евгений лежал в ванне, наполненной до краев горячей водой, и строил планы на вечер. Позвонила Жанна. Поговорив несколько минут, они договорились встретиться завтра. Следом позвонила Гузель Фаритовна, она находилась в приподнятом настроении – неудивительно, вчера ее муж снова уехал в длительную командировку – и приглашала его к себе сегодня вечером. В отличие от последнего разговора с Евгением, где она выражала недовольство, сейчас ее голос был нежен, но Евгений, как любой самолюбивый мужчина, тактично отказал ей. Он сослался на хандру, но Гузель Фаритовна отступать не желала: она вознамерилась полечить его в прямом и переносном смысле. Остановились на компромиссном варианте, Евгений через пару часов позвонит и, если ему будет лучше, обязательно приедет.

Сегодня у женской половины он пользовался успехом, это подтверждалось еще одним звонком, наверное, самым важным из всей череды телефонных разговоров с «женским клубом» Евгения. Позвонила Татьяна. Как всегда нежным голосом она упрекала его, что он куда-то пропал. Поговорив несколько минут, она попросила о встрече. Евгений не смог ей отказать, но предположил, что срочность встречи связана как всегда с финансовыми проблемами Татьяны. Он ненавидел себя за эту слабость, но понимал, что пока не может устоять перед соблазном увидеть любимую женщину, даже путем опустошения собственного кошелька.

Она подъехала к нему ровно через час, как и договаривались. Женщины всегда пунктуальны, когда вопрос касается их финансовой состоятельности. Татьяна поднялась к нему в квартиру, не отказалась выпить чаю. Они сидели на кухне, ели творожные печенья, купленные Евгением в ближайшем ларьке. Рассказали друг другу последние новости, затем Татьяна перешла к своему главному вопросу. Евгений не обманулся – она просила денег.

– Ты не можешь дать взаймы тысяч пять? – выговорила Татьяна осторожно, но ее неловкость была напускной, она была уверена, что Евгений не откажет. – Как будут деньги, сразу отдам, – добавила она.

– Пять тысяч рублей или… – не понял Евгений.

– Конечно, рублей!

– Да, конечно, – без колебаний ответил Евгений, – что-то случилось?

– Нет, все нормально.

Он посмотрел на нее и понял, что продолжает любить ее. Да, в его жизни появились другие женщины, но они так и не смогли вытеснить ее из сердца. В этот момент он хотел сказать ей что-то приятное, но не смог. Она показалась ему очень далекой от его действительности. Но все же он не удержался.

– Я не смогу взять деньги обратно, поэтому считай, что это мой подарок к Новому году.

– Нет, я отдам, ты не думай… – продолжала притворно отвечать Татьяна. – Да, кстати, где будешь праздновать Новый год?

– Даже не знаю, – пожал плечами Евгений.

– Я тоже не знаю, можем вместе, если хочешь…

– Давай вместе! – обрадовался Евгений.

Он посмотрел на нее, Татьяна умела подбросить эмоций, чтобы оживить тлевший костер отношений, ведь она знала, что дуновение ветра ограничено только одной стороной.

– Давай мы с тобой созвонимся ближе к Новому году и договоримся, как и где будем встречать.

– Давай! – вторил Евгений.

Они тактично обходили вопросы личной темы, их никто не желал обсуждать. Татьяна говорила о трудовой деятельности и пыталась внушить Евгению, что живет одной работой.

– Мне хватает сил только прийти домой и распластаться на койке, на большее я не способна. И каждый день так, без выходных, никакой личной жизни, на нее просто нет сил и времени, – жаловалась она. Евгений хотел бы поверить ее словам, но не мог, – он, как «тихий ревнивец», подозревал, что она не одна, что собеседница врет. Но как любой любящий человек верил в свою любовь слепо и до конца.

Получив деньги, Татьяна засобиралась домой, – как она объяснила, ей необходимо за ночь составить план дизайнерского проекта офисного помещения. У него же возникло непомерное желание увидеть Гузель Фаритовну, он, не успев проводить гостью, суетливо надел на себя теплую куртку. Татьяна даже не удосужилась спросить, куда он вздумал поехать в столь позднее время. Это немного взбесило Евгения, как и ее внезапная торопливость после получения денег. Вышли из квартиры, Евгений попросил подбросить его. Они подъехали прямо к подъезду дома, где жила Гузель Фаритовна, которая в этот момент позвонила Евгению. Он не стал долго говорить с ней, предупредил, что будет у нее дома через три минуты. Татьяна услышала женский голос, чего так желал Евгений, но так ни о чем и не спросила.

– А, совсем забыла, я же выписала очки, – быстрым махом рук она надела их и взглянула на Евгения.

Очки в позолоченной оправе шли ей. В очках она показалась Евгению более солидной, ей можно было смело накинуть пару годков.

– Ну, как тебе, нравится?

– Ты похожа на учительницу в школе, – в Евгении заиграли фантазии, и он не удержался от дальнейших комплиментов, – в таком виде ты очень обворожительна. Очки придают тебе сексуальности, а с глубоким разрезом на юбке ты была бы для учеников самой желанной училкой.

Татьяна заинтригованно заулыбалась, Евгений разглядел томный сверкающий блеск глаз Татьяны. Она отвернулась, каждый из них прокручивал про себя свои вымышленные сцены похоти, но сильно ли они отличались друг от друга?

Настала пауза, Евгений наблюдал как Татьяна, смотревшая вдаль через лобовое стекло, раздвинула ноги и круговым движением сильно сжала их. Евгений был на пределе, еще мгновение и он набросится на нее, проснулось знакомое дикое желание разорвать недоступную женщину на части… Голос Татьяны привел его в чувство:

– Ладно, я поехала!

Через пять минут он стоял на пороге квартиры перед улыбающейся Гузель Фаритовной. Как полагается восточной женщине, она помогла ему раздеться, прошли в гостиную. Хозяйка включила свет, но Евгений запротивился: «Не надо, давай без света!». Он подошел к ней, все, что он видел перед собою, так это блики городских иллюминаций на ее ухоженном лице. Евгений повалил ее на ковер, срывая халат. Как и в прошлый раз, она возражала, что холодно, но он ничего не слышал. Евгений даже не обнажился, спустил лишь джинсы. Гузель Фаритовна полностью покорилась намерениям беспардонного мужлана и излучала трепет. Она взлетела, это то, что чувствует женщина, когда может представить мнимое насилие – маленький воображаемый спектакль с хорошим концом, в отличие от реальной сцены надругательства с печальным финалом, где Евгений и был гарантом безобидной концовки.

Он старался, стонал, то делал резкие движения, чтобы войти еще глубже и сильнее, то замирал, опуская голову вниз, к ее шее, он боролся с самим собой. Перед его глазами стояла Татьяна: в очках, в юбке с глубоким разрезом, она шла вдоль школьного коридора под страстными взглядами учеников старших классов. Время занятий уже прошло, Татьяна, как требовательная учительница, оставила двух старшеклассников на дополнительное занятие. Им по четырнадцать-пятнадцать лет. Нет, это нереально, это противозаконно, им было по…

– Шестнадцать… – простонал Евгений.