Порок - Илья Райх

Евгения будто окатили холодной, леденящей водой, слова полковника подействовали отрезвляюще. Магия Татьяны – с легкостью выманивать деньги – исчезла в одночасье. Евгений опустился на землю, последние островки чувств рассеялись в бездне лицемерия, тщеславия, зависти… Он посмотрел на любящую пару, потом сопроводил взглядом Римму и тихо произнес:

– А чисты ли ее помыслы?

– Что? Не расслышал? – спросил Агер Агишевич.

– Это я про себя, – Евгений очнулся, – про себя говорю, – поспешил он объясниться.

– Пей чай! – Агер Агишевич разлил чай по стеклянным кружкам. – Диск с разговором вносит еще больше неопределенности в дело.

– Это уж точно, – Евгений подул на горячий чай.

Агер Агишевич предложил ему разбавить кипяток холодной кипяченой водой и стал зазывать супругу. Евгений отказался от предложения, но Римма все же пришла и принесла графин с кипяченой водой. Он не смотрел на нее. Когда супруга удалилась из кабинета, Агер Агишевич спросил:

– Может, все к черту?

– Может! Но что-то меня влечет… – Евгений призадумался.

– К чему влечет или к кому влечет?

– Да и сам не знаю, но хочется все-таки довести дело, хотя бы для себя.

– Болезнь следователя. Но если так, то ключи те же: Жанна, Игорь Баумистров, его дружок Искандер. Кстати, именно с ним Жанна и улетела в Австрию.

– Да?! – приятно удивился Евгений. – От вас ничего не утаишь!

– Забыл, где я работал! Но, учитывая, что тебя все контролируют, – от Баумистрова до Житомирского, – будь осторожен. Тем более ты завалил человека Баумистрова.

– Что самое удивительное, за свою безопасность я боюсь меньше всего. После убийства человека меня как-то отпустило, я все меньше оглядываюсь по сторонам.

– Нигилизм по отношению к себе. Но все же не надо пренебрегать мерами предосторожности.

– Слежку я бы учуял сразу.

– Сам знаешь, что сейчас и без классической слежки легко определить твое местонахождение, поэтому особо никому не звони, лучше наведывайся без звонка.

– Да, знаю.

– Конечно, не думаю, что Павел Баумистров попытается тебя как-то проучить отдельно за эпизод с Бородиным, но если он и его компания почувствуют, что ты наступаешь им на пятки, они возьмутся за тебя серьезно.

– Убить следователя – это предел беззакония.

– От этого тебе уже не будет легче. Но, если порассуждать, значит, они уверены, что ты не на правильном пути или еще далек от истины. Или контролируют каждый твой шаг.

– Думаете? – вырвалось у Евгения.

– Возможно.

Они встали с кресел. Разговор был закончен, уже стоя в прихожей возле двери, Агер Агишевич спросил:

– А как твой подследственный?

– Работаю с ним.

– О нем ты мне ничего не говоришь.

– Как сказать… – Евгений подбирал необходимые слова.

– Стокгольмский синдром или синдром перенесения, описанный Фрейдом?[10]

– Что?

– Пример, может, не совсем уместен, но у меня такое ощущение, что у вас с Воиновым неплохой контакт и у тебя, по ряду причин, проснулись симпатии к нему?

– Нет!

– Нет?

– Да, если брать одного Фрейда, его-то мы и обсуждаем с подследственным.

– То, что ты мог проникнуться симпатиями к убийце трех женщин, в этом нет ничего предосудительного. В моей практике были аналогичные случаи, – Агер Агишевич взглянул Евгению в глаза.

Евгений сдался:

– Вначале я испытывал к нему равнодушие, что испытывает любой следователь к преступнику, но постепенно он превратился для меня в интересного собеседника. Бывает, что своими репликами Воинов выводит меня, но стоит мне покинуть его камеру, злость как по мановению волшебной палочки рассасывается, испаряется.

– Тебя коробит, что многое, о чем он говорит, и есть истина?

Евгений кивнул и вышел из квартиры.

– Истина из уст убийцы, – выговорил Агер Агишевич, – тогда будь осторожен.

– Он обещал мне заказчика, – бросил Евгений, вызывая лифт.

– Интересно, но будь осторожен, – еще раз повторил наставник, – не открой «ящик Пандоры».