Холодные сердца - Антон Чиж

Ванзаров почти бежал по Курортной улице, Лебедев поспевал за ним еле-еле. Из кустов вылезали городовые. Подбежал Макаров, удивленный внезапным изменением плана.

– Теперь я сам, – бросил на ходу Ванзаров.

Старший городовой семенил, слегка подпрыгивая.

– Родион Георгиевич, наши вроде бы выстрелы слышали с пляжа… Что там случилось? Взяли?

– Взяли.

– Неужели? А кто же таков?

– Джек Невидимка, – ответил Ванзаров с каменным лицом. – Выводите своих людей, Макаров, нет смысла прятаться. Справедливость восторжествовала. К моему большому сожалению… Этого еще не хватало!

С дальнего конца улицы бежала девушка. Прямиком к дому. Городовые переглядывались, не зная, что теперь делать. Бросившись наперерез, Ванзаров успел поймать ее как раз у самой калитки. Барышня попалась, но рвалась отчаянно и даже пустила в ход кулачки.

– Пусти! – кричала она. – Пусти меня!

Он сгреб ее в охапку и не давал шевельнуться.

– Даша, успокойся!

– Все равно убью гадину! Из-за нее Анечка погибла! Это она Жаркова с Настей свела, сводня проклятая! И у меня парня увела! И тебя тоже заберет! Пусти!

У нее в рукаве что-то пряталось, плоское и твердое. Самому не вытащить, Дарья вырвется и сиганет в дом. Нужна помощь. Аполлон Григорьевич не отказал себе в развлечении: галантно расстегнул манжетку и, как барышня ни брыкалась, вынул предмет. Ножик был опасным: маленький и тупой.

Силы Дарьи были на исходе. Пришлось сдать ее из рук в руки. Лебедев принял ее не без удовольствия.

Ванзаров вошел в дом без предупреждения. Катерина Ивановна взглянула на него, как на сквозняк.

– Что вам надо?

Она укладывала вещи. Подойдя к столу, он не нашел ничего лучшего, как смахнуть чемодан. Катерине Ивановне выходка понравилась. Улыбнувшись, она села и расправила юбку, чтобы лежала аккуратными складками. Ни тени испуга.

– Какой милый способ заходить в дом, – сказала она ровным голосом. – Так в столице нынче модно? Будете рвать обои или мебель крушить?

– Прошу простить, был трудный вечер, – сказал Ванзаров и закинул чемодан на прежнее место. – Когда торжествует справедливость, нелегко сохранять хладнокровие. Поучиться бы у вас.

– Мне не жалко, берите, сколько хотите.

– Воздержусь. Надо закончить с торжеством этой справедливости проклятой. Не возражаете?

– Это так мило, – откликнулась Катерина Ивановна.

– Формально у меня нет повода для вашего ареста. Вы не украли эти деньги, господин Порхов их сам выдал. Я не могу обвинить вас в убийстве Жаркова. К сожалению, его убили не вы. Хотели застрелить, но курок оказался туговат. Потом купили сильное снотворное. Я проверил у провизора. За мысли об убийстве судить нельзя.

– Видите, как все хорошо вышло.

– Вам, Катерина Ивановна, повезло. За вас сделали грязную работу. Удача благоволит энергичным. Столько сил потратили, чтобы Жаркову голову заморочить и не отдавать его деньги.

– Вся умаялась, – согласилась Катерина Ивановна. – Не знала, что и выдумать еще.

– Оставьте эти деньги как компенсацию за труды. Или за то, что не стали убивать доктора Асмуса, который знал о них.

– Благодарю вас, господин Ванзаров.

– Но есть другой случай, – сказал он, разглядывая комнату. Вещи, вынутые из шкафов и из комода, были разложены повсюду. Хозяйка собиралась в дальнюю дорогу, – надолго, быть может, навсегда. – Сейчас на пляже из песка достают тело Анны Анюковой, модистки и вашей подружки. Будет проведено вскрытие. Им займется лучший криминалист России господин Лебедев. Будет установлена беременность Анюковой. После чего дело будет открыто заново. Я об этом позабочусь. И поверьте, к ответу будет привлечен не только врач, сделавший неудачный аборт, но и подруга Анюковой, все это устроившая.

Катерина Ивановна была спокойней фарфоровой куклы.

– Что вы хотите?

– Сделка, – Ванзаров не удержался и хлопнул ладонью по столу. – Позволю вам завтра уехать. За это отдаете мне письмо Насти Порховой, в котором она сообщает Жаркову о своей беременности. Думаю, цена вполне приемлема.

Спорить Катерина Ивановна сочла ниже своего достоинства. Она вышла, сразу вернулась и бросила на стол конверт без адреса. Ванзаров проверил письмо. Сомнений не было, криминалиста можно не беспокоить. Он разорвал письмо на мелкие кусочки.

– У вас как раз и печь открыта.

Схватив кипу газет, сложенных на этажерке, Ванзаров засунул ком в дверцу, бросил туда же обрывки и чиркнул спичкой. Пламя взялось весело.

– Стойте! – закричала Катерина Ивановна.

Ванзаров преградил ей дорогу.

– Не торопитесь, пусть прогорит.

Она замахнулась, но рука ее была не так крепка, как воля. А пистолет далеко. Катерина Ивановна стукнула кулачком по его груди и отошла. Сев на прежнее место, она улыбнулась и засмотрелась на огонь. Отменная выдержка.

– Полицейская статистика – полезная вещь, – сказал Ванзаров. – Знаете, где чаще всего прячут деньги, если их нельзя отнести в банк? Не поверите: в самоварах, матрасах и печах. Всем это кажется умной идеей. Особенно печи. Вы же ничего там не спрятали?

– Разумеется, нет.

– Что ж, наша сделка состоялась. Можете уезжать. Если хотите.

Катерина Ивановна не ответила. Она смотрела на огонь, разгоревшийся ярко. В языках пламени мелькали разноцветные искорки, зеленые, синие, оранжевые. Весело вспыхивали и исчезали, чтобы появиться опять. Словно играли в салют. Ванзаров ждал, пока прогорит.