Гуляла смерть в фате венчальной - Алексей Макеев

Гуров некоторое время глядел в спину уходящему, а когда тот удалился на приличное расстояние, двинулся за ним следом. Сейчас его больше всего интересовала куртка, которая все еще висела у него на руке. Было необходимо выяснить, правду ли говорит ресторатор: действительно ли куртка пропала у него из номера, а затем очутилась среди скал или он сам ее туда доставил.

Он дошел до гостиницы, заглянул в холл. Абуладзе не было. Как видно, он поднялся к себе в номер. Гуров направился к стойке администратора. Там он представился по полной форме, показал свое служебное удостоверение (разговор предстоял долгий, и у собеседника не должно было оставаться никаких сомнений, что перед ним действительно представитель власти) и, в свою очередь, узнал имя администратора; того звали Алексеем Рустамовым.

— Несколько минут назад сюда вошел один ваш постоялец, — сказал Гуров, когда процедура знакомства было окончена. — Выше среднего роста, черноволосый, представительный такой мужчина. Знаете?

— Да, это Абуладзе из двести шестнадцатого номера, — кивнул Рустамов.

— Он куда пошел — к себе?

— Ну да, взял ключ и поднялся на второй этаж.

— Скажи, а вчера вечером ты дежурил?

— Вообще-то я должен был вчера отдыхать, — объяснил администратор. — Но сменщик мой, Эльдар, заболел, так что пришлось мне и днем, и вечером сидеть. Да, вчера я был.

— Постарайся припомнить, когда этот ваш постоялец выходил из гостиницы, — попросил Гуров.

— Что ж, сейчас попробую, — согласился Рустамов. — Значит, поселился он у нас ближе к вечеру… Сходил в ресторан, поужинал. Потом был у себя. А потом, кажется… Да, было около десяти часов. Он спустился вниз, какой-то сам не свой. Спросил меня, где в такое время можно спиртное купить. Я подсказал, что если девушек из ресторана хорошенько попросить, то они продадут. Вообще-то у нас с десяти вечера что-то вроде сухого закона. Но если человеку невтерпеж, а человек солидный, не пьяница какой-то — отчего не пойти навстречу? Видите, я вам все как есть говорю, ничего не скрываю.

— Весьма признателен за такую откровенность, — сказал Гуров. — Ладно, и что потом было?

— Ну, он пошел в ресторан. Видно, действительно сумел с девушками договориться, потому что смотрю — выходит, бутылку коньяка в карман засовывает. И пошел на улицу.

— А в чем он был? Как одет?

— Да в куртке своей. Такая, знаете, спортивная куртка, коричневая… Вот такого же цвета, как та, что у вас в руках.

— Понятно. И когда он вернулся?

— Не скоро. Часа два, наверно, его не было. Да, точно — уже двенадцать пробило, когда пришел. И вид у него, скажу, был еще хуже, чем вначале. Так что коньяк ему не помог.

— И больше ночью уже не выходил?

— Нет, не выходил.

— А со второго этажа нельзя выбраться, не спускаясь в холл? Может, у вас второй выход есть?

— Нет, второго выхода у нас нет, — покачал головой администратор. — Можно, конечно, попробовать с балкона прыгнуть, но высоко получится. Так можно и ногу сломать. Если только человек альпинист или скалолаз — тогда да, тогда можно.

— А сегодня утром к нему в номер никто не заглядывал? Никто его не спрашивал?

— Нет, спрашивать никто не спрашивал.

— А мимо тебя мог пройти посторонний и заглянуть в номер к Абуладзе, когда того не было?

— Вообще-то я слежу за теми, кто мимо меня проходит, — заверил Рустамов. — Но я знаю, почему вы спрашиваете. Это вам, наверно, сам Абуладзе пожаловался, что у него куртка пропала? Он уже сегодня тут целую сцену устроил. «Где моя куртка? Куда пропала?» А я откуда знаю, куда и как она пропала?

— Но согласись, в хорошей гостинице вещи из номера не должны пропадать, — сказал Гуров. — Так я все же повторю свой вопрос. Не могло быть так, что кто-то прошел в номер Абуладзе, взял его куртку, а ты этого человека не заметил?

— Вообще-то могло, — со вздохом признался Рустамов. — Понимаете, какое дело: сегодня утром к нам заехала целая группа туристов. Автобус пришел из Минеральных Вод. Они тут весь холл заняли. Мы, служащие, прямо с ног сбились, пока их всех оформили и разместили. Конечно, в такой обстановке мы уже не так внимательно следили за тем, кто входит, кто выходит, так что кто-то мог пройти в гостиницу незамеченным.