Закон трех отрицаний - Александра Маринина

– А это не на пустом месте? С чего вы с Мишкой решили,что Харченко обращался к Ларисе и что она согласилась ему помочь? Вы же этовыдумали из головы, – засомневалась Настя.

– Сначала выдумали, потом придумали, как проверить.

– И что, проверили?

– Как тебе сказать, – в голосе Селуянова зазвучалахитрющая улыбка. – Неточно. Косвенно. Мы поехали к Риттеру и попросили принас проверить, все ли ювелирные изделия Ларисы на месте.

– И оказалось?..

– Что их нет. Не всех, конечно, кое-что осталось. Ноочень многих нет. Коробки в сейфе стоят, но больше половины – пустые. По словамРиттера, пропали изделия с крупными бриллиантами, очень дорогие. И главное, тыпредставляешь, он даже не может точно сказать, когда именно они пропали, потомучто коробочки-то все на месте, а внутрь ему и в голову не приходилозаглядывать. Смотри, если Харченко до сих пор пасут, значит, он деньги газетене вернул, стало быть, у Ларисы он их не брал. В общем, чем больше мы с Мишкойдумаем, тем больше все сходится на источнике, у которого Харченко информациюполучал. Это единственный человек, с которым он мог обсуждать ситуацию и путивыхода из нее.

– Ясно. А ты не боишься, что как только ты к этомуисточнику живой воды приблизишься, так он от тебя во все ноги побежитпрямиходом к Харченко с доносом? И неприятностей ты потом не оберешься, если,не дай бог, выяснится, что ты ошибся.

– Ась, ну это уж моя проблема – сделать так, чтобы непобежал, я ведь не на грядке вырос. Мне бы только источник этот вычислить.

– Вот теперь понятно, что тебе нужно. Мог бы сразусказать. А кстати, тебе не приходило в голову, что Риттер мог на самом деле несегодня, а гораздо раньше обнаружить пропажу бриллиантов и от злости илиревности застрелить жену?

– Не приходило, – озадаченно признался Селуянов.

– Так пусть придет, – посоветовала Настя.

– Черт, а ведь так просто… А куда же она их девала?

– Тайному любовнику подарила, например. Илиподружке-лесбиянке. Между прочим, убийц иногда ищут не по мотиву, а по орудиюубийства. Рядом с трупом Ларисы Риттер пистолет валялся, насколько я помню,«беретта». Ты об этом не забыл?

– Да я-то не забыл, у оружейников тоже очереди, как увсех. Ждем ответа.

– Ты же хвастался, что у тебя там ходы есть. Врал?

– Не, не врал. У меня по холодному оружию есть блат, апо огнестрельному – пусто. И потом, кто я такой? Дело Риттер на Петровке, а ятак, с боку припека. Вот если с понедельника Ольшанский дела объединит, тогда ябуду при правах.

– Ага, и при обязанностях, – хмыкнула Настя.

Она взяла составленную по статьям Маскаева таблицу ипринялась подробно рассказывать Селуянову о результатах своих изысканий.

Боевик, так увлекший Чистякова, закончился в половинепервого ночи. До этого сладостного момента Настя, не любившая такие фильмы,просидела на кухне, вглядываясь в составленную таблицу и пытаясь хотьчто-нибудь там увидеть. Не увиделось ничего. То ли она устала, то ли отупела отбезделья. То ли там и впрямь ничего не было.

Звуки стрельбы за стеной стихли, на кухню заглянул Чистяков.

– Сама поела? Молодец, самостоятельная девочка. Ну что,спать будем укладываться или хочешь своего режиссера посмотреть?

Посмотреть хотелось. Но и лечь тоже хотелось. И спать.

– Давай совместим, – предложила она. –Расстелим постель, уляжемся, и я посмотрю, а ты почитаешь.

Настя умылась, почистила зубы, влезла в пижаму и снаслаждением вытянулась в прохладной постели. Леша уткнулся в книгу, а онаперемотала пленку и стала смотреть интервью режиссера Островского. Мэтротечественного кинематографа производил впечатление человека сильно пьющего, ноумело загримированного. Во всяком случае, выглядел он для своих шестидесятипяти очень хорошо, а говорил так себе… Настя за свою жизнь перевидала множестволюдей в самой разной степени опьянения и находящихся на различных стадияхалкоголизма и легко могла определить человека, злоупотребляющего зельем, дажеесли он в данный момент трезв как стекло.

– Выглядит он классно, – вполголоса пробормоталаона. – Сытый, довольный, рожа в экран не вмещается.

– Между прочим, – тут же откликнулся Леша, неотрываясь от книги, – наш друг-филолог сказал, что в жизни Островскийгораздо худее, в том смысле, что не такой полный. Мне говорили, чтотелевизионный экран прибавляет визуально несколько килограммов.

Настя вспомнила подругу Юры Короткова и согласилась с тем,что это, пожалуй, правда. На экране актриса Ира Савенич выглядела куда крупнее,чем была на самом деле. И, уже засыпая, Настя Каменская решила, что ни за чтоне согласится ни на какие телевизионные съемки, пока снова не начнет помещатьсяв свои джинсы.

Как будто ее на эти съемки приглашали…

* * *

Ночь с субботы на воскресенье Миша Доценко спал почтисчастливым. Он успел-таки поставить новые краны. А главное – они с КолейСелуяновым совершили колоссальный прорыв в раскрытии убийства Ларисы Риттер.

Однако уже к полудню воскресенья счастья как не бывало. Емупозвонил Валерий Риттер.

– Я хотел поставить вас в известность, что всеукрашения Ларисы нашлись.

В его голосе не было ни радости, ни воодушевления. Впрочем,какая может быть радость, если завтра похороны жены. С другой стороны, Риттермог играть какую-то свою игру, веры ему нет…

– Где?! – чуть не закричал Миша.

– У ее матери. Мне только что позвонила СветланаЕвгеньевна и попросила забрать бриллианты, они у нее. Вчера она была в такомсостоянии, что не вспомнила о них.

– Как они к ней попали? – упавшим голосом спросилМихаил.

– Лара отдала, чтобы мать носила. Лара очень любилаСветлану Евгеньевну, ей хотелось, чтобы мать хорошо выглядела и носила дорогиеукрашения. Сама Лариса их никогда не надевала.

– Почему?

– Ей не нравились бриллианты. Она предпочитала другиекамни. Все, что она надевала, лежит дома, вы сами видели.

– Зачем же вы покупали ей бриллианты, если она их неносила?

– Молодой человек, муж моего статуса должен покупатьжене бриллианты, а не бижутерию. И потом, это хорошее вложение средств.

– Спасибо, что позвонили, Валерий Станиславович, –поблекшим голосом поблагодарил Доценко. – Я попрошу вас, обязательноперезвоните мне, когда получите украшения. Мне важно понимать, все ли на месте,или чего-то все-таки недостает.

– Я перезвоню, – холодно пообещал Риттер.

Вот и сказочке конец. А такая была сказочка, такая чудесная– просто загляденье.