Закон трех отрицаний - Александра Маринина

– Я записал то, что вы мне вчера рассказывали, –смущаясь, пояснил он. – Наверное, напутал что-нибудь или переврал. Вы непосмотрите?

Смотреть ей не хотелось. Если бы текст был отпечатан, Настя,разумеется, предпочла бы прочесть, но ковыряться в чужом почерке – нет уж,увольте.

– Вы мне вслух прочитайте, – попросила она. –Вы свой почерк лучше знаете.

Борясь с сытой одурью, Настя прилегла на диван, укрыласьпледом, усадила Самарина в кресло и стала слушать. Он ничего не переврал, всепонял и записал кратко и толково. Что ж, очень возможно, что у него получитсянаписать приличный детектив. Мозги у него, во всяком случае, устроены вполненормально.

Валентин приступил к своим вопросам, и постепенно Настявтянулась в процесс, давала подробные объяснения, вспоминала разные занятныеслучаи или сложные ситуации. Закончив послеобеденную уборку на кухне, Чистяковприсоединился к ним, уселся на диване у Насти в ногах и с интересом слушал, тои дело включаясь в разговор. Оказалось, что занятных случаев и сложных ситуацийиз жизни следствия и уголовного розыска он знает немало, естественно, со словжены, но сама Настя не уставала поражаться тому, что он держит все это вголове. Она уже успела о многом забыть, а Лешка помнит…

Она вдруг спохватилась, что хотела посмотреть телевизор.Разговор, который планировался коротким, неожиданно превратился в вечервоспоминаний и заметно затянулся. Сколько же прошло времени? Сегодня начиналасьретроспектива фильмов режиссера Константина Островского, приуроченная к егошестидесятипятилетию, и в телепрограмме она прочла анонс о большом интервью сним. Насте хотелось своими глазами взглянуть на свидетеля по делу об убийстве,понаблюдать за его повадками, послушать его речь. Иногда это бывало оченьполезным.

– Леш, я передачу не пропустила? – испуганноспросила она, прерывая собственный рассказ о том, почему следователи требуют внекоторых случаях неукоснительного соблюдения закона, а иногда смотрят нанарушения сквозь пальцы и даже порой поощряют их.

Чистяков посмотрел на часы.

– Еще полчаса, – успокоил он жену.

И надо же так, ровно через полчаса как раз и позвонилСелуянов со своей малопонятной просьбой. Настя откинула плед и стащила себя смягкого диванчика.

– Пойду наверх, Селуянов просит в Интернет залезть.

– А передача? Ты же хотела посмотреть, –нахмурился Чистяков.

– Леш, запиши мне на кассету, ладно? Я потом посмотрю.

– Ни стыда, ни совести у твоего Селуянова, –ворчал Алексей, мечась в поисках подходящей кассеты, потому что по экранутелевизора уже бежали вступительные титры. – Вот это что у тебя?

Он сунул Насте под нос коробку с кассетой.

– Это про любовь, можешь сюда записать, я ужепосмотрела. Мура страшная.

Она поднялась на второй этаж, включила компьютер, вышла вИнтернет. Интересно, с чего Селуянов решил, что у этой газеты есть свой сайт?Ладно, даже если и нет, существует множество мест, где можно найти нужныепубликации. Правда, на это потребуется больше времени.

Но сайт у «Вестника бизнеса», к счастью, оказался. Настяввела поисковое слово «Практис-Плюс» и тут же получила статью, подписаннуюПетром Маскаевым. Действительно, совсем недавно опубликована. И зачем онаСелуянову? На второе поисковое слово «Маскаев» компьютер выдал ей два десяткапубликаций за предыдущие шесть месяцев, а всего с начала текущего года ихнабежало тридцать восемь. Читать все это с экрана было бы полной глупостью,даже учитывая наличие очков, поэтому Настя вставила в принтер бумагу ираспечатала все статьи Маскаева.

Ну вот, теперь можно выключить компьютер, устроитьсяпоудобнее, положить перед собой чистый лист бумаги и предаться своему любимомуделу – анализу.

Вниз она спустилась в половине двенадцатого. Чистяков сиделс огромной дымящейся кружкой в руках и смотрел боевик.

– Наш автолюбитель просил с тобой попрощаться, он нехотел тебя беспокоить, – сообщил Леша, не отрываясь от экрана. – Еслихочешь чаю, наливай, вода только что закипела.

– Я есть хочу, – капризно заявила Настя.

– Тогда посиди тихонько, будет перерыв на рекламу – ятебе принесу. Ладно?

– Неужели так интересно, что оторваться неможешь? – ревниво спросила она.

– Не зуди, – попросил муж. – Раз в сто летприличный фильм попался, дай посмотреть, а?

Настя безнадежно махнула рукой и поплелась на кухню. Ужесовсем поздно, почему Селуянов не звонит? Сам же сказал, что позвонит «ближе кночи». Куда ж еще ближе-то, без двадцати двенадцать. Дал задание и неинтересуется результатами. Или так замотался, что и позвонить некогда? Илислучилось что-нибудь?

Она отрезала толстый ломоть черного хлеба, положила на негохолодную отбивную, поставила перед собой на стол банку с малюсенькимимаринованными огурчиками. Чистяков подал бы ей все то же самое, но в тепломвиде, с гарниром и на тарелке. Ничего, она и так обойдется, в желудке всесогреется, и ему, желудку то есть, совершенно все равно, с тарелки это в негопопало или из банки и с куска хлеба. Правда, ему не все равно, когда в негокидают мясо с хлебом, он из этого набора ухитряется создавать лишний вес, а свесом надо бороться… Ну ладно, один разочек – не страшно, джинсы уже и так несходятся.

Прикончив мясо с хлебом и вытащив из банки последнийогурчик, Настя не выдержала и набрала номер селуяновского мобильника.

– Ты чего не звонишь? – обеспокоенно спросилаона. – Случилось что-нибудь?

– Типун тебе на язык, накаркаешь. Я только-только домойввалился. А ты никак закончила?

– Закончила, только это все без толку, потому что я незнаю, что именно тебя интересует.

– Статью нашла?

– Нашла и статью, и автора, и все его публикации запрошедший год. Он, между прочим, довольно плодовитый.

– Чего-нибудь увидела?

– Коль, да я же не знаю, куда смотреть! –рассердилась Настя. – Ты меня втемную используешь. Сказал бы сразу, чтоконкретно тебе нужно, от моей работы пользы больше было бы.

– Аська, я сам не знаю, что мне нужно, – призналсяНиколай. – Погоди, я тебе с городского телефона перезвоню, а то у менябатарейка вот-вот скончается.

Он перезвонил и вкратце рассказал Насте о сегодняшнейвстрече с «шестерками» Багаева и Гамзата.

– Я и подумал, что если Харченко черпал информацию изодного и того же источника и сливал одному и тому же журналисту, то попубликациям это можно как-то проследить. Понимаешь, он мог обратиться запомощью к друзьям, к бывшей невесте, а мог и к своему источнику. Дескать, тыменя подвел, дал неверную информацию, теперь помогай выкручиваться, гони бабки.Допустим, у источника денег нет, но ведь Харченко мог с ним обсуждать варианты,к кому еще обратиться. И мог рассказать ему, что Лариса согласилась помочь,обещала передать деньги или ювелирку. Сама-то Лариса вряд ли кому-то стала быговорить, что мужнины подарки бывшему любовнику отдает, так что с ее стороныутечка информации о цацках крайне маловероятна. А вот со стороны Харченко онавполне возможна. Жене он наверняка не сказал, потому что неприлично брать такиеценности у бывшей любовницы. А источнику мог сказать. И источник этот мог неудержаться от соблазна, или сам на дело пошел, или продал сведения, или нанялкого-то. Деньги-то немалые, я бы даже сказал, огромные деньжищи.