Коронация, или Последний из романов - Борис Акунин

– Ну так Сомов и есть тот самыйшпион, – пожал плечами Эраст Петрович. – Это яснее ясного. Онобосновался в Эрмитаже еще до вашего прибытия из Петербурга. Знал вдоскональности и дом, и расположение комнат. Наверняка отлично изучил парк иприсмотрел места для засады. Легко было д-догадаться, что после утомительногопереезда ребенка поведут гулять. А о том, что вы действуете со мной заодно,кроме Сомова сообщить Линду никто не мог.

Я молчал. Возразить на слова Фандорина былонечего, однако я уже составил о Сомове мнение, расставаться с которым мне нехотелось.

– Я вижу, вы сомневаетесь? Что ж,д-давайте удостоверимся. Вы сказали, что Сомова переселили в вашу комнату?Значит, у него там есть телефон. Позвоните ему. Скажите, что мы в отчаянномположении и что нам нужна его помощь.

– А что дальше?

– А дальше передадите т-трубку мне.

Я назвал барышне номер, Эраст Петровичприложил к уху отводную трубку и мы стали ждать. Очень долго раздавались лишьсигналы, и я уж было решил, что Корней Селифанович хлопочет по хозяйственнымделам где-нибудь в дальней части дворца, но минуты через три послышался щелчоки запыхавшийся голос Сомова произнес:

– Эрмитаж. У аппарата.

– Слушайте и ничего не говорите, –сказал я. – Вы меня узнали?

– …Да, – после паузы ответил он.

– Вы по-прежнему готовы нам помогать?

– Да. – На сей раз ни малейшегопромедления не было.

– Нужно встретиться.

– Я… я сейчас не могу. Вы непредставляете, что здесь творится! Мистер Карр обнаружен мертвым! Только что! Явхожу, а он лежит у себя в комнате, и в груди торчит нож! Кухонный, дляразделки белой рыбы! Полиция перевернула весь дом, рыщет по саду!

– Спросите, давно ли убит, – шепнулЭраст Петрович.

– Давно ли он убит? – повторил я.

– Что? Откуда же мне… Хотя нет, знаю! Яслышал, как господа из дворцовой полиции говорили, что тело еще совсем теплое.

– Этот Линд не человек, а дьявол! –шепнул я, прикрыв трубку ладонью. – Он продолжает сводить счеты, несмотряни на что!

– Спросите, вернулась ли Эмилия.

– Скажите, Корней Селифанович, необъявилась ли госпожа Деклик?

– Мадемуазель? А разве онанашлась? – Голос Сомова дрогнул. – Вы что-нибудь про нее знаете?

Неспроста, ох неспроста он так взволновался. Ясразу вспомнил, как он докучал Эмилии со своими французскими уроками. Можетбыть, Фандорин не так уж и не прав в своих подозрениях на его счет!

– Неужели Бэнвилл посмел тайно проникнутьв Эрмитаж? – спросил я у Эраста Петровича. – Это просто невероятно!

– Разумеется, невероятно, –хладнокровно заметил он. – Карра зарезал Сомов. Уж он-то в кухонных ножахотлично разбирается.

– Я ничего не слышу! – раздалось втрубке. – Афанасий Степанович, где вы находитесь? Как мне вас найти?

Фандорин забрал у меня переговорную воронку.

– У аппарата Фандорин. Здравствуйте,Сомов. Это я хочу с вами встретиться. Если вам д-дорога жизнь его высочества,немедленно выходите из дома через черный ход, пройдите парком и через тридцатьминут, никак не позже, будьте на Донском кладбище, у противоположной от входастены. Промедление подобно смерти.

И, не дожидаясь ответа, разъединился.

– К чему такая спешка? – спросил я.

– Я не хочу, чтобы он встретился сЭмилией, которая п-прибудет в Эрмитаж с минуты на минуту. Как бы Сомову невзбрело в голову устранить опасную свидетельницу. Вы ведь слышали, как онзабеспокоился. Судя по дерзости, с которой Сомов убил Карра, ваш бесценныйпомощник в любом случае собирался уносить ноги.

Я покачал головой, вовсе не убежденный, чтоКарра убил именно Сомов.

– Всё, Афанасий Степанович. –Фандорин положил в карман свой маленький револьвер, вынул из саквояжа еще один,повнушительней, и засунул его за пояс. – Теперь наши с вами д-дорогирасходятся. Я встречусь с Сомовым и как следует с ним побеседую.

– Что значит «как следует»?

– Скажу ему, что он раскрыт и предложувыбор: пожизненная к-каторга или помощь в поимке Линда.

– А если вы ошибаетесь и он ни в чем невиноват?

– Я пойму это по его п-поведению. НоСомов – шпион, я уверен.

Я ходил за Эрастом Петровичем по комнате,следя за его приготовлениями. Всё происходило слишком быстро – я никак неуспевал собраться с мыслями.

– Но зачем нам расставаться?

– Затем, что если Сомов – человек Линда,то весьма вероятно, что в эту самую минуту он телефонирует своему шефу, и меняждет на кладбище более г-горячая встреча, чем я рассчитываю. Правда, у нихсовсем нет времени на п-подготовку. Но место там удобное, уединенное.

– Тем более я должен идти с вами!

– Нет, Зюкин. Вы должны оставаться здесьи стеречь вот это.

Эраст Петрович сунул руку в карман и вынулобернутый платком бриллиант. Я благоговейно подставил ладонь и ощутил странноетепло, исходившее от священного камня.

Развернувшись на каблуках, Фандорин вышел вкоридор. Я не отставал от него ни на шаг. У порога кухни Эраст Петрович приселна корточки, подцепил одну из досок пола, приподнял ее, и в следующее мгновениев руках у него оказалась знакомая шкатулка.

– Ну вот, Зюкин, теперь я дому Романовыхничего не д-должен. Вы ведь можете считаться полномочным представителемавгустейшей фамилии? – Он коротко улыбнулся. – Главное – никуда неотлучайтесь от аппарата. Я непременно вам протелефонирую.

– Откуда?

– Пока не знаю. Из какой-нибудьг-гостиницы, ресторана, почтового участка.

У самых дверей он обернулся и посмотрел наменя. Взгляд был непонятный – будто Фандорин не решается мне что-то сказать илиже колеблется, как поступить. Мне это очень не понравилось – по правде сказать,я испугался, что он передумал и намерен забрать драгоценности с собой.

Отступив назад и покрепче сжав шкатулку, ясказал:

– Вы не успеете. Путь ведь не близкий.Вдруг Сомов вас не дождется?

– Дождется, – рассеянно ответилФандорин, явно думая о другом.

Уж не жалость ли была в его глазах?

– Послушайте, Афанасий Степанович…