Кто хочет стать президентом? - Михаил Попов

– Ты же знаешь, Мария Геннадьевна задумала сходиться со своим полковником, ей не до Игорька.

– Тогда я не представляю, что делать. Тебе легко говорить, ничуть меня не жалко!

Обрыв связи.

Майор собирался нырнуть в темноту, но тут опять забеспокоилась трубка.

– Дарлинг, это ты?

– Я.

– Ты не занят?

Два парня, вышедшие с промзоны, не могли не обратить внимания на необычную собачью свадьбу у одной из близлежащих лип.

– Саша, я соскучилась, а ты соскучился?

– Трудно сказать. У меня, понимаешь ли, сбежал сын.

Один из охранников свистнул, видимо, требуя подмоги. Другой полез в карман за стволом.

– Как сбежал?

– В Америке сбежал, в Нью-Джерси.

– Давно он в Америке?

– Пару недель.

– С матерью?

– От нее и сбежал.

– Его ищут?

– Да. Но плохо.

По мерзлой земле гулко застучали три пары каблуков, клубы белого дыхания вздувались над этой наступающей армией.

– Тебе плохо, дарлинг?

– Сейчас выяснится.

Майор спрятал телефон, дважды набрал в грудь и медленно выпустил огромную порцию энергетического морозного воздуха. И с криком: «Горации против Куриациев!» вырос перед охранником, лидирующим в атаке. Несложная подсечка – и самый стремительный полетел в толпу взвизгнувших собак, перемешиваясь с ними.

Второй из набегавших уже что-то успел понять в происходящем, но не настолько, чтобы оставить свою физиономию в неприкосновенности. Выверенный встречный удар в подбородок – и он сделался неподвижен, а потом начал оседать.

Третий Куриаций атаковать раздумал и бросился в обратном направлении, крича что-то вроде «все сюда!».

Из ворот промзоны один за другим стали выбегать люди, их было так же много, как гвардейцев кардинала в фильмах о д'Артаньяне.

Оценив обстановку, майор рванул прямо в лес – довольно редкий, но весьма обширный, с голым ломким подлеском, хрустевшим под ногами, пахнувший холодной сыростью и – совсем уж невероятно – грибами. Самое важное – лес был черный, непроглядный: луна только собиралась всходить.

Образовалась погоня. Не видя свою дичь воочию, охотники развернулись широким фронтом, намереваясь прочесать кусок Лосиного Острова, где задумал сховаться собачий идол. Они ломились по лесу как лоси, создавая массу треска, на фоне которого был неразличим индивидуальный шорох беглеца. Вскоре их командир сообразил, что это неправильная тактика, и велел всем замереть, но майор тоже догадался это сделать. Так пришлось на так. И ничего бы охотникам не светило, не прийди в голову майору – очевидно, от беготни и бешеного адреналина – простая сильная мысль. Он быстро набрал номер Бобра.

– Ты? Ты где?

– В Москве, на Красной площади. Помнишь, мы выкрали Нину с завода? Ты еще держал ее мобильник в руках.

– Ну?

– Срисовал номер?

– А то.

Майорский шепот был услышан. Раздались крики преследователей:

– Здесь, здесь! Сюда!

– Перезвони, – шепнул Елагин, а сам рванул влево и начал лихой слалом, цепляясь за гнилые ветки и сучья. Вовремя зафиксировался у черного ствола, задавливая в себе дыхание.

Погоня прохрустела мимо, подбадривая себя боевым матом.

Майор снова схватился за телефон:

– Ну, Бобрик?

– Набивай.

– Спасибо.

– Знаешь, брат Сидора Лапузина прилетает завтра в Москву, ты бы его нашел. Он рвется на телевидение, но его не пускают.

В этот момент перед самым лицом майора возникла бледная физиономия с распяленным от удивления ртом. Видимо, кто-то из благоразумно задержавшихся в тылу погони. Удар Елагин нанес рефлекторно. Физиономия канула во мрак, оглашая окрестности воплями болезненной обиды.

Крылья погони развернулись.

Майор бросился в противоположном направлении.

Шофер не спешил. Выехали с запасом, положив минут сорок на пробки. «Мерседес» Нины Андреевны плавно плыл в потоке машин, давая себя обгонять, никому не портя дорожную жизнь своим авторитетом.

Нина волновалась. Над ее головой к крыше машины была приклеена толстая плита поролона, сама Нина покоилась на «наполеоне» из плоских подушек, как принцесса на горошине, плюс была накрепко пристегнута ремнем. Водитель тоже применил все возможные средства защиты. Он знал качества своего авто, и его грела мысль о премиальных, обещанных ему по итогам операции.

Дал о себе знать телефон.

Разговаривать ни с кем не хотелось. Но это был ее личный, старый, еще довыборный аппарат. Все, кому полагалось с ней общаться, знали новый, а этот она просто таскала в сумочке. Даже забавно.

– Да.

– Нина Андреевна?

– Кто это?

– Майор Елагин, ваш неудачливый похититель. В Калинове, помните?

– Еще бы. И похититель, и собеседник. Почему вы так дышите?

– Потому что бегу. Вы сейчас где находитесь?

– Я сейчас еду в машине.

– Выходите из нее немедленно, вас взорвут.

– Кто?

– Вы не поверите, но у меня точная информация: взорвут, взорвут! Вы – жертва, понимаете?

– Нет, не понимаю.

– Вас нужно взорвать, чтобы… Связь прервалась.

Нина Андреевна уселась поудобнее на своих подушках. «Какой дикий звонок! И майор этот дикий. Бегает, звонит. Цирк, да и только. Кто взорвет? Зачем? „Жертва“? Что это может значить? Она вспомнила, как отец сам лично осматривал машину. Но это ее успокоило не на сто процентов. Или имеется в виду кто-нибудь из конкурентов? Нет, это слишком, хотя что в такой ситуации может быть слишком? Что же теперь? Выскакивать из машины и ловить такси? Бред».

…Майор был благодарен своей подготовке. Трижды гвардейцы почти хватали его, но резкие и умелые действия инструктора рукопашного боя каждый раз выручали его. А пистолетные выстрелы звучали в огромном черном лесу как-то несерьезно. В конце концов майор совершил финт на уровне пятого класса средней школы. Он заметил, что оказался поблизости от ограды, делящей остров на куски, а вдоль этой ограды по дороге движется, нагоняя сцену погони, рейсовый автобус. Тут опять майору помогло то, что он был местный и знал, где находится остановка этого «Икаруса». Он даже успел рассчитать свой бег таким образом, чтобы подоспеть к калитке, устроенной напротив остановки, как раз ко времени торможения автобуса. Преследователи, не заметившие внезапного рывка, отстали шагов на тридцать.

Майор влетел в салон в тот момент, когда двери, склеротически скрипя, уже закрывались. Закрылись. Автобус дернулся и стал медленно набирать скорость. Очень медленно. Слишком медленно! Глядя в заднее стекло, Елагин отлично видел, как гвардейцы выскакивают один за другим из калитки на остановку. Осматриваются. Поняли, что преследуемый в автобусе. Лезут за своими «Береттами».