Кто хочет стать президентом? - Михаил Попов

В стекло осторожно постучались. Официанточка. Наконец собралась со своими рюмочками, просто стрела, а не подавальщица.

– Несите, несите, милая. Ставьте сюда, прямо на парапет. Не упадет. А упадет – и черт с ним. Дальше мы сами.

Капустин наполнил рюмки.

– Давай выпьем за начало нового нашего предприятия, крупнее которого у нас ведь может уже и не быть в жизни. Всегда на этом месте пьянки начинаю философствовать.

Они выпили. На лицах выразилась разная степень удовольствия.

– Ты по-прежнему главбух нашей фирмы, я по-прежнему начальник службы безопасности. Просто фирма налилась соком – и еще будет наливаться.

– Но Нину убирать все равно придется. Капустин сразу посерьезнел.

– Ты, наверное, оговорился, товарищ. Не убирать, а переводить.

– Ты прав, я оговорился, товарищ. Переведи ее куда-нибудь к себе. Я приплачивать буду.

Капустин немного поиграл бровями. Винглинский продолжал:

– Только не говори, что теперь, после того как ее папа начал расти, это будет сделать намного труднее.

Начальник службы безопасности кивнул:

– Труднее. Но для тебя сделаю. Только уговор – помнить потребленную доброту!

Зазвонил телефон в кармане Винглинского. По мере выслушивания сообщения его лицо искажалось все более отвратительной гримасой.

– Знаешь что, Либава, лечи здоровье, и ничего не будет казаться. Все!

По физиономии Капустина было видно, что ему очень интересно, о чем там шла речь.

– Либава утверждает, вернее, говорит, что у него такое чувство, будто Нину похитили.

Капустин хмыкнул:

– Она же нашлась, ты сказал. Винглинский снова потер виски.

– Пропала, нашлась, то есть позвонила, что нашлась, а теперь Либава говорит – ее опять нет. Чепуха и путаница. Когда я во всем этом разберусь, кто-то мне ответит и за чепуху, и за путаницу.

Начальник охраны кандидата спросил:

– Зачем?

– Что – зачем?

– Зачем ее было похищать? Винглинский отрицательно мотнул головой:

– Главный вопрос – кто?

– Мало ли. Есть же там какие-то бандиты.

– Районная шпана, Кирюша, даже Либава с ними общается через своего секретаря. Считают пучки редиски на овощных рынках.

– Скажи, а этот Либава – грузин? Винглинский опять скривился:

– Его фамилия – это название города на Балтике, если помнишь географию. Внешностью он похож на кавказца еще меньше, чем фамилией. Что, появилось соображение?

Капустин задумчиво пожал плечами:

– Местные бандиты, конечно, чепуха, может, какие-нибудь грузинские воры?

Выражение лица олигарха сделалось брезгливым.

– Какие еще воры, Кирилл?!

– Учуяли что-то, подкапывают издалека под твой бизнес, хотя отмычкой под такие бастионы не подкопаешься. Прости, я на всякий случай просматриваю все варианты. Даже фантастические. Ты, значит, в этом Либаве уверен?

– Я, Кирюша, уверен, что он трус, бездарь, бабник-импотент и обжора. До сегодняшнего дня я его считал хотя бы верным человеком. Теперь даже и не знаю, что думать. Впрочем, иногда задашься вопросом: зачем мне верные дураки?.. Но в любом случае наша договоренность в силе, да?

Капустин вскинулся:

– Какая?

– Не притворяйся. Насчет Нины. Сам видишь, сколько с нею хлопот. Даже нельзя определить с точностью, похитили ее или она сама сбежала.

– Я подумаю, обязательно подумаю и придумаю что-нибудь. Когда выяснится, что там происходит. Мы как-то слишком беззаботно обо всем этом рассуждаем. А вдруг ее и впрямь умыкнули и заперли? Что мне в таком случае докладывать отцу?

Винглинский прикрыл бледными веками грустные глаза. И подумал: «А почему я так уверен, что и вправду не произошло ничего серьезного? Впрочем, какой похититель позволил бы Нине позвонить!»

Капустин, видимо, решив, что собеседнику нехорошо, встряхнул его за плечо и успокоил как мог:

– Я думаю, ничего страшного не произошло. А уговор выполню. Помогу.

– За это мы все тебя и ценим. Незаменимый, – сказал Винглинский, открывая все еще грустные глаза.

«Тот, кто льстит, тот отомстит», – подумал Капустин, улыбаясь.