Я стану ночным кошмаром - Екатерина Островская

Вечером сладкая парочка бомжей, которым Вера отдала старую одежду, появилась у нее в кабинете опорного пункта. На женщине теперь были голубые итальянские джинсы со стразиками на карманах и почти не мятый велюровый пиджачок, из-под которого выглядывала декольтированная маечка с перламутровыми блестками. Бомжиха оказалась не толстой и без труда влезла в Верины вещи, и если бы не царапина на лице, походила бы на обычную молодящуюся дамочку, следящую за своим гардеробом. Ее приятель неплохо смотрелся в костюме, сиреневой рубашке и лиловом галстуке.

— Ботинки немного великоваты, — сказал бомж, показывая на итальянские туфли из оленьей кожи, — но с шерстяным носком в самый раз.

Затем он шагнул к столу и положил перед Верой пятитысячную купюру.

— Что это? — не поняла участковый инспектор.

— Так мы один костюм продали, — объяснила женщина. — Пришли на вещевой рынок и показали торговцу. Тот сразу предложил пять. Но мой Толик сказал, что меньше чем за двадцатку не отдаст. «Бриони» как-никак… На десятке остановились. Вот ваша доля.

— Заберите, — покачала головой Вера, — вам деньги нужнее.

Бомжи спорить не стали. Женщина спрятала купюру в карман джинсов, а мужчина, оглядев помещение, спросил:

— А муж-то чего костюм носить не захотел?

— Он носил, но недолго, а потом ему кто-то сказал, что на нем он плохо сидит.

— Соврали, — усмехнулся бомж. — «Бриони» всем к лицу. Но все равно передайте ему от нас глубокую благодарность.

— Его убили.

Женщина бросила короткий взгляд на Веру. Потом обернулась к своему спутнику, словно хотела проверить его реакцию.

— Бывает, — веско произнес тот. — Но вы одна не останетесь. Вон красивая какая, несмотря на то, что в полиции служите. А вообще, если помощь от нас нужна, то мы завсегда пожалуйста. Только стучать не просите. А то Василий Петрович, что до вас участковым был, прям с ножом к горлу приставал.

— Стучать не заставлю. Если захотите что сказать, сами сообщите. А вам я и так помогу, если что.

Мужчина кивнул. Затем посмотрел на подругу:

— Давай-ка, Жанка, наведи здесь порядок.

Оказывается, они бывали в опорном пункте не раз и уборку делали. Удивительно только, почему помещение выглядело так, словно тут не подметали никогда.

Жанна приступила к работе. Вера, чтобы не мешать ей, вышла в предбанник. Бомж следом за ней.

— Меня, кстати, Толиком зовут. Еще Универмагом кличут. Вот такое глупое погоняло приклеили. Хотя что ж, не хуже других. Я ж в былые время товароведом был. Между прочим, техникум торговый окончил. Потом накрыли за хищение. Не меня одного, разумеется. Весь коллектив. «Паровозом» у нас директор шел, но его-то как раз адвокаты отмазали. А меня и других, кто бирки на товаре менял и паковал, посадили. Давно это было, восемнадцать лет назад. Теперь-то никого не волнует, сколько просишь за товар. Хотят — покупают, хотят — мимо проходят. А я на три года на «кичу» угодил. Жена со мной развелась, квартиру быстренько продала и укатила. Освободился я и поначалу на овощебазе кантовался. Там и деньги платили, и фрукты с овощами всегда налево можно было спихнуть. Жилье опять же. Ангар неотапливаемый, конечно, но грелочку положишь под бок, и тепло вроде. Да только турнули в конце концов оттуда, и с тех пор бичую. Хотя нет, еще полтора года на зоне парился — за сопротивление сотрудникам милиции. А когда освободился, как раз с Жанкой познакомился, семь лет скоро.

— Еще немного, и юбилей будет, — сказала Вера.

Бомж кивнул.

И тогда Вера на всякий случай произнесла:

— Вчера тут неподалеку мужчину убили. Прямо на лестнице в подъезде, в котором он проживал.

— Я в курсе, — снова кивнул Толик. — Минусевич его фамилия. Свои же, гомики, видать, по башке ему и дали.

— Откуда такая информация? — удивилась Вера.

— Так я очень наблюдательный. Про то, что он педик, мне пацаны беспризорные рассказали. Минусевич их на съемку подписывал. Некоторые согласились: он по косой обещал, но рассчитался по пятихатке. И еще сникерсов и конфет напихал им по карманам.

— А где студия находится, мальчишки вам не сказали?

— Не-а, — с едва заметной усмешкой ответил бомж.

Вера поняла, что врет.