Клуб заграничных мужей - Мария Жукова-Гладкова

– Ланка, я там, наверное, лифчик забыла, – вздохнула Верка. – Больше-то негде. А это – вещдок. Сама понимаешь. О чем ты думала, когда меня одевала?!

Думать мне в те минуты было о чем, но я не стала лишний раз ругаться с подружкой. Да и была полностью согласна, что ее по этому предмету женского туалета вполне могут опознать. Верка дама крупная, сто восемьдесят три сантиметра ростом, у нее широкие плечи, но узкие бедра, а грудь – шестого номера. Лифчики ей уже несколько лет шьют по спецзаказу: профессия налагает определенные требования, а в секс-шопах, да и обычных магазинах дамского белья ничего подходящего одновременно Веркиным размерам и запросам (вернее, запросам, которые предъявляет ряд клиентов) нет.

Сама я тоже прикинула, не оставила ли в спешке что-то из барахла. Нет, вроде бы все взяла. А если что-то все-таки забыла? И если Верка утратила не только лифчик? Не наследили ли мы?

– А потом, Ланка, мне кажется, что в доме лежало что-то важное… – медленно произнесла Верка.

– Почему ты так решила? – насторожилась я.

– Когда убийцы подъехали, я слышала обрывки фраз. Ну что-то типа: какого черта их сюда принесло? Значит, придется мочить. Ну или что-то в этом роде. Ты сама прикинь: зачем было ночью приезжать, машину под куст ставить? Наверное, хотели забрать что-то… Ланка, там тайник может быть! Надо бы поискать, а?

Услышав подружку, Костя завопил в своем обычном стиле, заявляя, что никуда нас не отпустит. Мало Верке одной пули в ее незабвенном (для Кости) теле? Но мы на братца, как и обычно, особого внимания не обращали.

А Верка добавила, что надо бы удостовериться, живы ли там те, кого мы оставили связанными.

Я замерла на месте. Нет, не от Веркиного предложения – ее идеям я давно отучилась удивляться, хотя следовало бы: беспокойство о других ей не очень свойственно, ее обычно только собственная шкура волнует. Я же в самом деле подумала о связанных парнях… А что, если они до сих пор лежат на полу? Ведь мы связывали их на совесть и кляпы вставили. Самим им не выбраться. Они могли надеяться лишь на гостей – если, конечно, кто-то из товарищей Толи и Славы знал, что те поехали на дачу к Толе, и стал бы их искать, если ребята вовремя не появятся на работе. С другой стороны, начальники и друзья наемных убийц тоже должны были бы забеспокоиться. Наверное, послали кого-то на поиски. А если нет?

– Сколько времени человек может продержаться без пищи и воды? – посмотрела я на Верку.

– Ну, мы бы с тобой, наверное, столько протянули, – ответила Верка.

Костя кашлянул и заметил, что без пищи человек может обходиться долго, вроде бы даже дней сорок – по длине самого длинного церковного поста (где-то он это вычитал), а вот без воды гораздо меньше. Произнеся речь, Костя добавил, что мы с Веркой наверняка нашли бы способ высвободиться из пут. И с восхищением посмотрел на подружку.

– Вера, меня совесть мучает, – сказала я подружке. – А если мужики помрут по нашей вине?

– А когда ты третьего застрелила, ты об этом думала? – съехидничала подружка.

– Лана, ты кого-то убила? – взвыл братец и чуть не лишился чувств.

Я заметила вслух, что действовала в рамках необходимой самообороны, наступила Верке на ногу под столом, но она уже и так поняла, что ляпнула лишнее при братце. После чего подружка предложила в любом случае сегодня ночью съездить за город. Найдем тайник или не найдем – неважно, главное, следы замести. И как раз можем Косте еще камушков насобирать.

– Котик, – глянула Верка на Костю, – ты же еще не показал мне, как украсил кактусы. Пойдем-ка к компьютерам, продемонстрируешь.

И Верка подхватила братца под руку, успев подмигнуть мне украдкой. Я поняла, что в самое ближайшее время все мысли голову братца покинут. Сама же решила, что перед ночной вылазкой неплохо немного поспать, так как неизвестно, когда мы опять ляжем, более того, алкоголь должен выветриться. Зря я сегодня пила.

Я быстро сунула свой нос в Костину комнату, где Верка его уже раздевала, и сообщила, что отправляюсь на боковую, то же самое рекомендовала сделать и подружке.

Проснулись мы все в одиннадцать вечера, легко перекусили и стали готовиться, укладывая в спортивную сумку набор для современной русской бизнес-леди, состоящий из отмычек, кусачек, ломика и еще кое-каких приспособлений, а также мотка веревки, фонарика, парочки гранат, пистолета с глушителем и, конечно, неизменной «ручки». Я отметила про себя, что запасы «игрушек» у меня заканчиваются, надо бы подумать, где их можно обновить. Не обратиться ли к Афганцу с просьбой? Думаю, в обморок он не грохнется, в худшем случае просто откажет, ну а в лучшем я окажусь с новыми «игрушками». У меня как раз день рождения не за горами, должен же мне Алексей Петрович хоть когда-нибудь сделать хоть какой-нибудь подарок? А то все его соратники что-то презентуют: кто – машину, кто – кота, Афганец, правда, жизнь подарил, несмотря на все мои «подвиги»… И на том, конечно, спасибо, но хочется и чего-то еще, как женщине от мужчины.

Когда мы уже стояли в коридоре, из своей комнаты выплыл Сашок, полностью одетый.

– А ты куда на ночь глядя? – удивленно спросила я.

– Мам, можно я с вами? – посмотрел на меня сынок.

Костя завопил истошным голосом, что ребенка он никуда не отпустит. Я попросила его немного сбавить громкость, чтобы соседи не позвонили в Общество защиты животных, подумав, что у нас тут без наркоза кастрируют кота. Братец тем не менее продолжал вопить, не обращая на меня внимания и взывая к небесам, которые допустили рождение такой матери, как я. Детям нормальных родителей, по мнению Кости, даже в голову не приходит отправиться на ночную вылазку, и нормальные дети отмычки в руках никогда не держали и даже не знают, что это такое, и вообще в нормальных домах гранаты в холодильниках в ящиках для фруктов не хранятся, не говоря уже о пистолетах с глушителями в шкафах и гранатометах в гаражах (это был уже камушек в Веркин огород).

Братца следовало прервать в самом начале речи, а то он может зарядить, как осенний мелкий дождичек. Это понимали не только я, но и Верка с Сашкой, не первый день знакомые с Костей. В общем, совместными усилиями мы его заткнули, велели говорить всем звонящим, что я сплю сном праведницы, после чего, подхватив сына, которого, как я знала, разубедить в чем-либо невозможно (и он, как и я, все равно поедет, если настроился), мы квартиру покинули.

На этот раз тоже поехали на «Саабе». Он привлекает внимание гаишников гораздо меньше, чем новенькая «семерка» «БМВ».

Я села за руль, Верка устроилась на переднем месте пассажира, а сынок расположился сзади с сумкой, полной добра, способного потянуть на пятилеточку, если не две, строгой изоляции.

По ночным дорогам мы быстро домчались до нужного поселка, там в соответствии с заранее достигнутой договоренностью оставили машину под развесистым кустом, съехав с трассы и завернув на грунтовку, ведущую к погруженному во мрак особняку, – по всей вероятности, его хозяин лишился средств, если вообще не жизни, и давно здесь не появлялся. От этого места до нужного нам дома (насколько мы с Веркой помнили) было метров триста. Его мы намеревались преодолеть пешком, причем держась поближе к кустикам, к нашему счастью успевшим зазеленеть во время апрельской жары. Сашку мы заранее предупредили, чего можно ждать в доме. Сидя на заднем сиденье, он только хмыкал, а потом заявил, что гордится и мною, и тетей Верой.