Кукла затворника - Ольга Володарская

— Кукле примерно двести лет.

— Да, так Иванов и говорил, — кивнула головой свидетельница.

— Она произведена в Венеции…

— Ах, вот почему Павел показал ее именно мне, — воскликнула Наташа, и мужчины воззрились на нее с недоумением. — Я обожаю Венецию, — пояснила она. — Это город моей мечты. Я провела в нем самые чудесные дни своей жизни и оттуда же привезла своего трубочиста… — Наташа осеклась. Ей самой стало неловко себя слушать. Что за восторженность! Ее надо демонстрировать в нужное время и в нужном месте. — Извините… Продолжайте, пожалуйста.

— Кукла была изготовлена для смертельно больной девочки ее отцом, зарабатывавшим на жизнь производством шикарных масок для элиты.

Наташа молчала. О том, что Катти стала последним утешением для больной чахоткой девочки, она уже сообщала старшему оперу. И он явно об этом не забыл.

— Синьорита умерла, — продолжил художник. — Ее похоронили. А вместе с ней — куклу.

— В коробке? — подивилась Наташа. Ее девяностолетняя прабабка, чуя скорую кончину, потребовала купить ей серьги с жемчугом. Уши у нее лет тридцать, как заросли, но она хотела упокоиться если не в них, то с ними. Купили, положили в гроб. Но без коробки, естественно.

— Я не понял? — Художник посмотрел на товарища майора. — Почему в ней? Гроб еще в Древнем Риме изобрели.

— Речь о кукле. Когда свидетельница видела ее, она лежала в коробке, — разъяснил тот. — Отсюда вопрос. — Как будто успокоил: не переживай, не долбанутая она, просто мысли свои не может выразить нормально.

Тот кивнул и стал щелкать по клавишам. Затем спросил у Наташи:

— Как она выглядела?

— Кто… она?

— Коробка.

— Фанерная. Прямоугольная. Внутри бархат.

— Что на ней было написано?

— Ничего.

— Просто фанерная крышка? Без ничего?

— Крест на ней имелся.

— Это гроб был. Для куколки. Синьорит, к слову, похоже одетых и причесанных, зарыли в одну могилку, как я уже и говорил. Но мародеры ее разорили. Труп девушки оставили, сняв с нее только ценное, а куклу утащили. К кому она потом попала в руки, неведомо. Но что в двадцатом веке ею играла дочка Муссолини, Анна-Мария — факт. — И продемонстрировал фото с надлежащей подписью, которое нашла умная программа.

— Выходит, у Павла пропала очень дорогая кукла, — не могла не отметить Наташа.

— Или она ушла за баснословные деньги, — проговорил Василий. — И если оплата была произведена наличными, то гражданина Иванова ограбили. Возможно, те же люди, что приобрели раритет.

— Он не продал бы куклу, — не согласилась с ним она.

— Даже если она тянет на двести тысяч долларов? Я наводил справки, антикварные игрушки могут столько стоить…

— И за миллион бы не согласился.

— Бросьте! Некоторые собственных детей продают за пару сотен тысяч рублей — не баксов. Жен проигрывают в карты. Матерей из-за квартир заказывают… — Василий махнул рукой. — А тут всего лишь куклы!

— Для таких, как Павел, они важнее людей.

— Допускаю. Но цена вопроса все решает, не так ли? — Наташа замотала головой, а Барановский на это не среагировал. — Продать одну куклу за двести тысяч, купить на эти деньги пять… Разве это не лучше?

— Если бы у вас был коллекционный «Роллс-Ройс», вы бы выставили его на торги, чтобы приобрести пять «Мазд»?

— Даже самая навороченная «Мазда» не стоит сорока кусков, — проворчал Василий. — Но ваша мысль мне ясна. Главное, обладать эксклюзивом. В этом вся крутотень.

— Именно. А если очень в деньгах нуждаешься, всегда можно продать не самые ценные экземпляры своей коллекции.

Она едва успела договорить, как дверь кабинета приоткрылась, и все увидели стажера.

— У потерпевшего на компе нет пароля, — выпалил он, глядя на старшего оперуполномоченного Барановского. — Я уже вычислил одного подозреваемого!

— Ай, молодца, — цокнул языком Василий. Судя по всему, с издёвкой. — Сгоняй, допроси его.

— Как раз собираюсь. Я уже узнал адрес.

Барановский тут же вскочил и вылетел из кабинета, чтобы проконтролировать инициативного подчиненного. А Наташу вскоре отпустили. И уже через час она лежала в своей девичьей постельке, грезя о бравом майоре. Но мечтам ее не удалось разгуляться, Наташа уснула буквально через пару минут.