Часовня погубленных душ - Антон Леонтьев

Екатерина Станиславовна положила руку на лоб Никиты, а потом поправила подушку. Ее сын все еще находился в коме.

За прошедшие дни многое изменилось, а еще больше осталось неизменным.

Накануне с небывалыми почестями был похоронен Михаил Федорович Пономарев, во второй раз избавивший Заволжск от дяди Крюка. В том, что маньяк на сей раз точно умер, сомнений не было – из Волги был извлечен покореженный остов автомобиля, в котором находились части тел обоих Онойко, отца и сына.

По данному поводу в городе начались спонтанные народные гуляния.

А вот на похороны Ларисы Бормотухиной никто не пришел, потому что именно журналистка спасла жизнь дяде Крюку двадцать пять лет назад.

Екатерина Станиславовна хотела было уйти в отставку, однако ей позвонил из Москвы один весьма и весьма влиятельный чиновник и убедил не делать этого, намекнув, что самое позднее через год нынешний губернатор области покинет свой пост, а госпожа Стекольщикова является наиболее вероятным кандидатом в его преемники.

Дверь палаты распахнулась, и появился Леонид. Он выглядел крайне подавленным: ему только что позвонили из столицы, куда перевезли тяжело раненную Ольгу, и сообщили, что шансов нет и он, ее супруг, должен принять решение об отключении аппаратов, поддерживающих жизнь в теле пострадавшей.

– Никита еще не пришел в себя? – спросил Леонид, подходя к кровати. И, не дожидаясь ответа, заметил: – Я ведь ее любил. Во всяком случае, вначале. Позже все стало иначе. Она же, думаю, любила меня до сих пор. Я так хотел быть с Олей в тот момент, когда она умрет… Но потом понял, что это было бы фарсом. И сказал профессору, чтобы они отключили аппараты. Оля умерла несколько минут назад.

Катя попыталась взять Леню за руку, но тот отвел ее за спину.

– Знаешь, я не заслужил ее любви, – проронил он. – Оля ведь знала о нашем с тобой мимолетном романе, но ничего не говорила…

Екатерина Станиславовна кашлянула.

– Леня, я должна тебе кое-что сказать…

Мужчина развернулся и шагнул к двери, обронив на ходу:

– Катя, прошу тебя, никаких признаний в любви! Я знаю, что ты любишь меня еще с тех пор, со времен кружка «Победи дядю Крюка!». Но теперь, после смерти Оли…

– Никита – твой сын! – сказала Екатерина Станиславовна ему в спину, и Леонид обернулся.

– Мой сын? – переспросил он, и его глаза вдруг блеснули. – Катя, что ты такое говоришь? Ведь его отец – тот художник, твой тогдашний друг…

– Художник в детстве перенес свинку и не мог иметь детей, – покачала головой госпожа мэр. – Никита – твой сын. Если хочешь, можешь сделать тест.

Леонид быстро подошел к кровати и взглянул на недвижно лежащего юношу. А затем, повернувшись к Кате, взял ее за руку.

– Я не могу ничего обещать… – начал он. – Ведь Оли только что не стало…

– Я умею ждать! – ответила живо Катя. – И буду ждать столько, сколько нужно! Ведь, Леня, ты прав…

В этот момент Никита вдруг шевельнулся и открыл глаза.

– Мама? – прошептал он. – Где я? И почему здесь стены такие белые?

Парень попытался было встать, но, конечно, не смог. Женщина бросилась к нему и, плача, поцеловала сына в лоб.

– Мама, мы были на старом кладбище, – стал рассказывать Никита о том, что случилось перед тем, как его сбил грузовик. – И Оксана… Ее убил дядя Крюк! А потом он погнался за мной!

– Все хорошо, сынок, все будет хорошо… Кошмар закончился… – прошептала Екатерина Станиславовна, обнимая его.

Никита заметил незнакомого мужчину и вопросительно посмотрел на мать. А та, вытирая слезы, взяла сына за руку, а другую протянула Лене.

– Никита, я должна тебе кое-что сказать. Понимаю, что сейчас тебе нужен полный покой, но я не могу ждать. Потому что и так ждала целых восемнадцать лет! Это – Леонид Витальевич Архипов, и он…