Часовня погубленных душ - Антон Леонтьев

– Тебя я тоже знаю! Наверняка ты родственница девицы, которую я убил последней… Очень уж ты на нее похожа. Лезь обратно в машину!

Новгородцев ринулся к автомобилю, но было поздно: Надя сидела за рулем, а дядя Крюк, держа у ее шеи свое орудие, – рядом. И монстр, повернув голову в сторону Ильи, прохрипел:

– Мне нужен Андрюша! Иначе я из нее фарш сделаю! Даю тебе час. Встречаемся у старого кладбища, возле обрыва! Приведи ко мне сына, и получишь девчонку. И ни слова ментам! Езжай…

Маньяк занес над девушкой крюк, и та покорно завела мотор. Автомобиль, обдав Илью потоками грязной жижи, покатил прочь.

Обернувшись, Новгородцев заметил, что градоначальница склонилась над Ольгой. Та, хрипло и тяжело дыша, пыталась подняться, однако не могла. На ее губах пузырилась кровавая пена. Хромая, к ним подошел Леонид.

– Леня, милый, что с тобой? – кинулась к нему Стекольщикова. А Ольга, наконец умудрившись сесть, прошептала:

– «Милый…» Я всегда знала, что ты по нему сохнешь, Катька! Поэтому, собственно, и отбила его у тебя. Ну ничего, вот теперь концы отдам, ты сможешь его к рукам прибрать…

Потеряв сознание, женщина стала валиться в грязь.

– Оля, ты не умрешь! – Леонид кинулся к ней. Подхватив жену, он крикнул: – Ее надо срочно в больницу! Сделайте же что-нибудь!

Затем он полез в карман за мобильным телефоном. Илья же взглянул на часы. У него оставалось всего пятьдесят шесть минут. Пятьдесят шесть минут, чтобы спасти Надю!

Ливень сменился подлинной бурей. Новгородцев как зачарованный смотрел на светящийся циферблат. Он опоздал на три минуты! Ведь там, у гаражей, ему потребовалось сначала найти автомобиль, потом извлечь из клетки Андрея Онойко, запихать его в машину, сковав руки и ноги наручниками, а затем в такую ужасную погоду без происшествий доехать до заброшенного кладбища. Да, ему, следователю, пришлось выполнить требование дяди Крюка. А как же иначе? Ведь Надя была в лапах монстра!

По дороге Андрей нес всяческую чушь, плакал, похвалялся своим папочкой, так что, не выдержав, Илья залепил ему затрещину и велел заткнуться. Онойко-младший, хрюкнув, обиженно протянул:

– За это тебе папа живот вспорет… И твоей подружке тоже… И головы вам отрежет… Он у меня такой, мой любимый папочка!

Автомобиль сильно вздрогнул и замер – видимо, застрял в яме. Фары осветили ограду старого кладбища. Илья распахнул дверцу, выпрыгнул в грязь, вытащил с заднего сиденья Андрея и огляделся.

Черное небо разрезали зигзаги молний. И тут он увидел серебристый «БМВ» градоначальницы – около него на коленях стояла Надя, а сидевший на сиденье водителя Онойко, прижав к ее горлу крюк, держал девушку за волосы.

– Папа, папочка! – завопил Андрей, дергаясь всем телом.

– Отпусти его! – крикнул Онойко-старший.

Но Илья ответил ему, повалив Андрея на размокшую землю и тоже схватив за волосы:

– Сначала ты отпусти девушку, дядя Крюк!

Маньяк загоготал:

– Что, не доверяешь мне? И правильно! Потому что я с большим бы удовольствием, после двадцати-то пяти лет заточения, убил сейчас кого-нибудь еще. Лорку, эту стерву, я прихлопнул. Одну из девчонок тоже. Но руки у меня так и чешутся!

Андрей заскулил, и Илья окунул его лицом в грязь.

– На что ты рассчитываешь, дядя Крюк? – спросил Новгородцев. – Вам все равно далеко не уйти! Вас схватят еще в эту ночь!

– За долгие годы сидения в Лоркиной тюрьме я много чего надумал! – проорал в ответ маньяк. – И уже знаю, как мы сумеем скрыться, но тебе, конечно, не скажу! Нас никто не найдет! Мы с Андрюшей ляжем на дно, а потом начнем убивать – вместе. Нам за бездарно потерянные двадцать пять лет надо много наверстать, ой, как много!

– Я не дам вам этого сделать! – заявил Илья. – Михаил Федорович тоже! Никуда вы не уйдете!

Дядя Крюк прохрипел:

– А, твой друг и учитель Пономарев… Помню, помню, как же, как же… Хочешь, кое-что расскажу тебе про этого рыцаря в сияющих доспехах? Он ведь после моей поимки такую карьеру сделал, буквально всем мне обязан! Тогда, двадцать пять лет назад, когда настырные маленькие паршивцы взялись за поиски маньяка, то есть меня, они вышли на школьного завхоза Захара Побатько. Тот тырил вещи жертв, которые я выбрасывал, и продавал потом на рынке. Так вот, Пономарев, тогда еще обычный участковый, побывал у Побатько и получил от него информацию. Но не побежал сразу куда следует, не сообщил мое имя. Ведь тогда героем бы не стал, слава досталась бы другим! Нет, он, можно сказать, позволил мне еще парочку душ загубить и только потом арестовал на кладбище. А детишкам набрехал, что вещи, которые следопыты нашли у завхоза, вовсе не принадлежат жертвам. Ребятки ему только мешались, под ногами путались! Он, наверное, не прочь был, чтобы я и их убил. И именно Пономарев людей подбил на то, чтобы они взяли психушку штурмом и меня казнили! На процессе-то я бы мог многое рассказать о Побатько, а тогда всплыла бы и его встреча с Пономаревым. Только я уж потом скумекал, что к чему, сидя у Лорки в бункере. Бормотухина ведь со мной проводила душещипательные беседы и делилась последними сплетнями…

Илья дрожал – не от холода, а от того, что сказал Онойко. Неужели это правда? Или всего лишь жалкая попытка серийного убийцы очернить ненавистного ему милиционера?

– Дядя Крюк, я тебе не верю! Ты врешь! – крикнул Илья и вдруг услышал знакомый голос:

– К сожалению, нет.

Новгородцев обернулся. За его спиной стоял одетый в дождевик Михаил Федорович. Его руки были опущены в карманы.

– Спасибо, Илюша, что поставил меня в известность о своих открытиях, – произнес он. – Я тотчас удрал из больницы и побывал у Бормотухиной дома. Потом узнал о том, что ее тело доставили морг, побеседовал с нашей мэршей и выяснил, где ты сейчас.

– Но как вы могли… – начал Илья, и тут младший Онойко, совершив бросок, вырвался и, неуклюже переваливаясь, побежал к отцу.

– Сам знаю, что заключил пакт с дьяволом, Илюша, – вздохнул Пономарев. – Но это я понял уже позднее! А теперь настала пора мои грехи замолить. Отойди, я сам с ним разберусь! Потому что давно этого хотел!

Подскочив к Наде, Андрей стал прыгать около нее, тряся руками и дико вопя:

– Папа, папа, как я рад! Давай убьем их всех! Прямо сейчас!

– С большим удовольствием, сынок, – ответил дядя Крюк. – И начнем с девчонки.

– Никто девушку не тронет! – послышался окрик Михаила Федоровича. В его правой руке блеснул в свете очередной молнии пистолет.

Дядя Крюк прохрипел:

– Ты не станешь стрелять, мент! Ведь если ты выстрелишь в меня, то Андрюша убьет девчонку! Или наоборот я ее прикончу, если станешь стрелять в него.

– Отпустите ее! – заявил Пономарев. – Вашим заложником стану я. Тогда вас пропустят через посты ГАИ.