Часовня погубленных душ - Антон Леонтьев

Заслонив собой Надю, Илья двинулся вперед. До него донеслись крики:

– Ты уверена, что это здесь? Потому что тут ничего нет! Ровным счетом ничего!

– Конечно, уверена! Вон она, кривая рябина на склоне обрыва. Однако как она разрослась! Смотри, гнилые тряпки какие-то…

– Обрывки пижамы, в которую был одет дядя Крюк! Ну-ка, посвети фонариком… Так и есть, даже печать еще частично сохранилась: «Психиатрическая больница № 17 гор. Заволжска»…

– Позвольте узнать, что здесь происходит? – прервал перепалку Илья, выступая вперед. Он увидел перед собой мужчину и женщину, разрывавших лопатами могилу, а другая женщина стояла на краю ямы и наблюдала за происходящим. Дама была отлично известна следователю – не мог Новгородцев, даже в темноте, не узнать мэра Заволжска Екатерину Станиславовну Стекольщикову.

Троица вздрогнула. Мужчина угрожающе замахнулся лопатой. Илья, достав удостоверение и тыкая им во тьму, представился твердым голосом:

– Старший следователь следственного управления Следственного комитета при прокуратуре Заволжска советник юстиции Илья Новгородцев! Так что вы здесь делаете?

Троица растерянно молчала. Наконец вперед выступила госпожа мэр:

– Мне о вас говорил патологоанатом Кацнельсон… Но ведь вы, Илья Евгеньевич, находитесь сейчас в отпуске! Так что не имеете права препятствовать тому, что мы делаем!

– Мы знаем, вы пытаетесь отыскать скелет дяди Крюка! – вступила в разговор Надя, выдвинувшись вперед. – И что, вы нашли его?

Другая женщина, та, что с лопатой находилась в яме (это была Ольга), выкрикнула:

– Что вы несете? Катя, ты же мэр, прикажи этим типам оставить нас в покое! Или пусть их арестуют, что ли…

Илья развел руками и со смешком заметил:

– Госпожа Архипова, вы видите поблизости милицию? Но если вы так настаиваете, то я сейчас вызову подкрепление. Однако тогда все зададутся тем же вопросом, который задал я: что вы здесь делаете? Хотя ясно ведь – вы пытаетесь скрыть следы своего преступления, совершенного четверть века назад. Вы же тогда убили Романа Андреевича Онойко – зная, что он все еще жив, зарыли его в этой яме.

– У вас нет доказательств! – заявил властно мужчина (это был Леонид).

Но тут из-за спины Ильи появилась Ведьма.

– Я все видела, касатики! И готова дать показания! – прошамкала она.

– Кто поверит умалишенной и не раз мотавшей срок старухе? – хмыкнула мэрша. – Никто не поверит!

– Но тем не менее всех заинтересует вопрос, что же вы и ваши друзья детства делали сегодня в столь поздний час на берегу Волги с лопатами! – возразил Новгородцев.

Леонид перешел на примирительный тон:

– Катиной карьере это ущерба не нанесет. Да, мы нашли тогда тело дяди Крюка, но маньяк был мертв. Доказать обратное никто не в состоянии! И мы зарыли его здесь, на берегу, вот и все. Скажите, под какую статью наши действия подпадают? И вообще, с тех пор прошло двадцать пять лет, срок давности наверняка истек.

Ольга, вонзив лопату в землю, заявила:

– Но это не меняет того факта, что дяди Крюка в могиле нет. Ведь должны были остаться кости! А здесь ничего нет, только обрывки его одежды.

– Нет, он не мог выбраться! Под землей он должен был задохнуться в течение считаных минут! – крикнул Леонид, выдавая себя с головой. – Ведь мы на следующий день проверяли – могила не была разрыта!

Илья и Надя приблизились к краю ямы. Внезапно в отсветах молнии в земле что-то сверкнуло. Надежда нагнулась и подняла какое-то украшение. Это была облезшая дешевенькая брошка в виде звезды – в середине ее некогда явно находился «бриллиант», который делся невесть куда.

– Что вы нашли? – спросила Ольга, живо выбираясь из ямы. – Покажите!

Но Надя передала брошку не ей, а Илье. Тот, нахмурившись, разглядывал ее, а потом у него мелькнула странная мысль. Он повернулся к Ведьме и спросил:

– Гражданка Сычугина, как долго вы оставались тогда на могиле Онойко?

– Да недолго, – ответила та, крестясь. – Прокляла его – и ушла. Что уж долго тут делать? Нехристь, он и есть нехристь!

– А не заметили ли вы здесь еще кого-нибудь? – продолжил Илья, и старуха, замотав головой, уверила его, что никого не видела.

– Что, думаете, еще кто-то видел, как мы дядю Крюка здесь закопали? – спросила Екатерина Станиславовна заинтересованно. Но Ольга возразила:

– Исключено!

– Если за вами следила гражданка Сычугина, то мог следить и еще кто-то! – заявил Илья, переворачивая брошку и протирая рукавом тыльную сторону. – А затем, повернувшись к Екатерине Станиславовне, спросил: – Скажите, госпожа мэр, вас эта брошь не наводит ни на какие размышления?

Та помолчала и нерешительно произнесла:

– Вообще-то я знаю только одного человека, который раньше любил обвешиваться с ног до головы дешевой бижутерией. Теперь та женщина перешла на золото и настоящие драгоценные камни, ведь деньги появились. И в особенности она обожает разнообразные броши – чем невиданнее и страшнее, тем лучше.

– О ком ты, Катя? – спросила Леонид.

Илья протянул ему брошку.

– Взгляните – на обратной стороне имеются инициалы «Л.Б.», то есть Лариса Бормотухина! Она же Лариса Звездинская, наша местная писака! Даю руку на отсечение – брошка ее. И потеряла ее журналистка здесь двадцать пять лет назад. Причем брошка валялась не где-то на берегу, а находилась в самой могиле. В яме, где вы закопали дядю Крюка! И попасть она могла туда только в одном случае – если Лариса в ту ночь разрыла могилу и извлекла оттуда Онойко. При этом ее брошка сорвалась с ее обширной груди и упала. Затем Лариса зарыла яму и удалилась с телом.

– Но зачем оно ей? – спросила Надя.

Ее прервал крик Ольги:

– А кто сказал, что дядя Крюк был мертв? Что бы ей дало обладание его трупом? Он ведь вполне мог быть еще жив! И ваша Лариса спасла ему жизнь!

Ливень усилился. Молнии сверкали над головами практически каждые пять секунд. Все уставились на градоначальницу.

– Илья Евгеньевич, я знаю, что вы честный и порядочный человек, – заговорила та. – Не то что Кот, Хвостов и их люди! Надеюсь, вы поможете нам. Мы должны узнать, что Бормотухина сделала тогда с дядей Крюком! Маньяк ведь убил ее сестру, она могла сама покарать его, например, казнить или пытать…

– Или выходить его, – высказала свое предположение Ольга. – И тогда дядя Крюк до сих пор жив. Так где проживает эта ваша Бормотухина?

Илья и Леонид осторожно подошли к гаражу. Из-под его металлической двери пробивался тонкий луч света, что означало – Лариса находилась внутри.

На звонок в квартире Бормотухиной никто не отвечал, и тогда Илья позвонил в больницу Михаилу Федоровичу. Молодой следователь добился, чтобы его с ним соединили, несмотря на поздний час, вкратце обрисовал выздоравливающему начальнику ситуацию и тотчас получил от Пономарева добро на вторжение в жилище журналистки.