Утоли моя печали - Сергей Алексеев

– Ну и что?

– Сейчас мы с вами снова пойдем туда!

– Зачем?

– Так нужно! Я все поняла! Это потрясающе! Фейерверк! Взрыв!

– Ничего не понимаю. Какой взрыв?

– Взрыв чувств! Вы же хотите меня? Хотите?

– Странно… На самом деле хочу.

– Вот! А отчего? – счастливо засмеялась она. – В этом блоке – аномальные явления! И возле него! Монтеры устанавливали спецтехнику после погрома, а я проверяла, там сбои были… Вошла в триста седьмой блок и потом поняла, откуда все…

– Что – все?

– Да эти чувства! Будто наркотическое опьянение! Истома… На мужчин это действует иначе… Вы стали как бог. Одно прикосновение, и я чуть не умерла.

– И что же вы хотите теперь?

Марианна взяла его за руки, сказала шепотом:

– Мы с вами войдем в триста седьмой блок. Вместе. И останемся там… на некоторое время.

– Зачем? – снова спросил Гелий. – Это что, эксперимент?

– Вы же хотите меня?

Он потрогал рукой ее подбородок, провел пальцами вниз по горлу и остановился на груди, расстегнул пуговицу на форменном платье.

– Хочу… И вовсе не обязательно идти в триста седьмой и экспериментировать… У нас хорошо и здесь получится.

– Здесь ничего не получится… Вы прикасаетесь, а я ничего не чувствую, никакого возбуждения. А тогда я чуть не умерла. Вернее, умерла и воскресла…

Гелий включил кондиционер, сбросил рубашку.

– Раздевайтесь.

– Я могу раздеться. – Она аккуратно расстегнула платье, под которым ничего не оказалось. – Но уверена, ничего не выйдет. И это зависит не от нас, я все поняла…

Не дав договорить, он уложил ее на диван, пристроился сбоку и стал умело ласкать шею, горло, грудь и низ живота. Марианна лишь зябко ежилась – из кондиционера несло холодком…

И он ничего не чувствовал, кроме одышки, увы, не от страсти.

– Техника здесь не поможет, это все обман, – устало проговорила Марианна. – Нет огня…

Гелий подвинул ее, лег на спину, заложив руки за голову. Она тихонько дышала где-то под мышкой, источая приятный и никак не трогающий запах «Пани Валевска».

Вдруг он понял, отчего терпит фиаско.

– У вас есть… дети? Ребенок? – словно невзначай спросил Гелий.

– Ребенок? – чего-то испугалась она. – Нет, я не замужем.

Она слабо шевельнулась, пристроила голову у него на плече.

– Вы не о том думаете, милый, – сказала ласково. – В постели с женщиной о детях не думают.

– Интересно, о чем же думают?

– О том, как доставить удовольствие партнерше. Гелий сел, встряхнул головой.

– Я тебя видел с Широколобым… Суглобова рассмеялась и приласкалась к его плечу.

– Неужели ревнуете? Конечно, это приятно, но ревность меня не возбуждает. Нисколечко.

– Да мне плевать, что тебя возбуждает! – закричал Гелий. – Кто про что вшивый про баню. Говори, была с Широколобыми?

– Вы с ума сошли! Они же все до одного голубые! Это всем известно!

– Вот как? – Он заглянул Марианне в глаза. – Зачем же он руку тебе в бюстгальтер совал?

– Они хорошие подружки. – Она снова угнездилась на плече. – Показывал эрогенные зоны… Нет, правда, они большие специалисты и теоретики, только все без толку, замкнуты друг на друге… Будто бы охрана тайн, корпоративные интересы, а какие там интересы – в паровозик играют. Знаете, у нас тут вообще нормальных мужчин нет. Оперативный состав на центральном пульте поголовные импотенты после ракетных точек, с ядерными боеголовками по десять лет в обнимку спали. Охрана? Ну, это просто выродки! Садисты и извращенцы, можете у наших девочек спросить, пробовали… Вспомогательный состав и обслуга – шахматисты и картежники, паучки на длинных ножках, такая гадость… Есть комендант из наружной охраны, это настоящий самец был, но сейчас старый. Рассказывают, он любил всех женщин Центра когда-то. К нему, как к врачу, на прием ходили… Остальные – голубизна.

Это для Гелия прозвучало как откровение: подобный расклад и в голову не приходил…

– Как же новое человечество?.. Если бы пришлось отсиживаться в бункере девяносто девять лет?

– Не знаю… Какие девяносто девять лет?

– Погоди, но откуда же тогда дети? В Грязной зоне?

– Какие дети?

– В Грязной зоне живут дети. В каких-то клетках. И кажется, больные…

– Никогда не была в Грязной зоне, – призналась Суглобова равнодушно. – Я пробовала достигать остроты… наркотиком, – вдруг призналась она. – Сначала получалось…

– Вы наркоманка? – спросил Гелий, глядя в пустоту.

– Вовсе нет… Это были слабые средства.

– Но ведь употребляли?

– Всего несколько раз.

– И как же после этого вам удалось попасть в наш Центр? Пройти комиссии и тесты?

– Не забывайте, чья я дочь…

– А чья? – безразлично поинтересовался Гелий.

– Мой папа – генерал Суглобов.

– Не знаю такого…

– Правильно, откуда знать?.. Он состоит в команде президента. Президент его держит в тени. Папа занимается проблемами перестройки в Вооруженных Силах.

– Не по его ли милости сейчас ликвидируют Центр? – усмехнулся Гелий.

– Этого я не знаю. Меня совсем не интересует политика.

– А что тебя вообще интересует?

– Чувства… Меня больше тревожит… наше состояние. Вот лежим мы с вами рядом, два молодых и красивых человека. Но при этом – нуль эмоций.

Гелий потрепал пальцами ее мягкий коричневый сосок и поймал себя на мысли, что хочется сделать ей больно.

– Хорошо, пойдем в блок триста семь… Знаешь, какой энергией пропитаны там стены?

– Не знаю и знать не хочу! – засияла Марианна. – Идем, скорее!.. Наплевать мне на вашу энергию!

Суета в бункере чуть унялась, хотя все почему-то обращали на них внимание, провожая взглядами. Возле блока триста семь Гелий вдруг понял причину – Марианна грациозно шагала в расстегнутом форменном платье…

Дверь блока была заперта.

Гелий снял трубку внутреннего телефона, нажал кнопку оперативного дежурного.

Дежурный долго не отзывался – в Центре начинался форменный бардак, – и, когда ответил, у Гелия не хватило сил выругать его. Он попросил открыть триста седьмой блок.

– Без вопросов, – не по уставу ответили с пульта. – Входите.

Замок тотчас же щелкнул. Марианна вбежала в блок и остановилась.

– А это что такое? – с хозяйским негодованием спросила она, подбоченясь. – Кто такой? Почему здесь?