Джек Ричер, или Личный интерес - Линкольн Чайлд

– Котт, сначала нам нужно поговорить, – сказал я.

Молчание.

– Нет ущерба, нет вины, – продолжал я. – Ты забудешь обо мне, а я – о тебе. Нет нужды делать из мухи слона. Я многих парней отправил в тюрьму, но ни один из них не принял это так близко к сердцу.

Я услышал шорох, и на секунду мне показалось, что это дверь, однако он доносился со стороны лестницы. Краем глаза я заметил, что мимо пробежал ребенок. Он пересек коридор и исчез из виду. «Маленький мальчик», – подумал я. Как Беннетт мог не сказать мне о нем? Где его мать? Проклятье, что здесь происходит?

Я ослабил палец на спусковом крючке «глока».

Но тут задняя часть мозга сообщила мне, что я видел не ребенка. Он не был толстеньким, худым или гибким. Он двигался напряженно и неуклюже, как взрослый. Маленький мужчина, ростом примерно в пять футов и семь дюймов, бегущий мимо перил в пять футов, перед плинтусом высотой в полтора фута, под пятнадцатифутовым потолком.

Не маленький мальчик.

Джон Котт.

* * *

Я попытался вспомнить чертежи дома. Мне хотелось увидеть детали. Коридор второго этажа шел от начала дома до конца, от верхней площадки лестницы до окна над входной дверью и гостевых покоев, где находился я, и в другую сторону, к огромной главной спальне. Котт удалялся от меня, и я решил, что он не станет останавливаться возле окна. Зачем ему так поступать? Значит, он сейчас в спальне Джоуи.

Снизу донесся голос, и в коридоре первого этажа появился Беннетт.

– Ричер? – позвал он. – Ты в порядке?

– Уходи, Беннетт! – крикнул я в ответ. – Тебе нет никакого смысла в этом участвовать.

Однако ответа я не дождался.

Вновь воцарилась тишина.

Я попробовал открыть дверь гостевых покоев и обнаружил, что она не заперта. Я вошел внутрь и огляделся. Я видел такие номера в отелях, только меньше. Целая квартира. Обычное жилое помещение, но полностью автономное. Короткий коридор, туалет, кухня, гостиная, две спальни, одна слева, другая справа, каждая с отдельной ванной комнатой. Спальня слева была пустой. В правой я обнаружил вещи Котта, не слишком много. Спальные принадлежности и рюкзак, как предположила Найс еще в Арканзасе – и оказалась права. Спальный мешок, вместо рюкзака обшарпанный вещевой мешок из черной кожи, полный футболок, нижнего белья и патронов, калибром либо 9 мм, либо.50. Внешне они сильно различались – патроны для пистолета выглядели маленькими и изящными, как ювелирные изделия, а для снайперской винтовки напоминали снаряды для пушки истребителя; патронные гильзы были длиной в четыре дюйма.

Я проверил все, что только можно, но пистолета не нашел.

Однако я обнаружил винтовку.

Она лежала под кроватью Котта в стандартном футляре. Настоящая снайперская «Барретт Лайт Фифти»^[28], длиной более пяти футов, весом почти тридцать фунтов, с оптическим прицелом и заряженная. Из Теннесси. Стоимость такого оружия равнялась стоимости не самого плохого автомобиля. Я ударил ногой по прицелу – на большее у меня не оставалось времени – и поспешно выскочил в коридор.

* * *

Из чертежа следовало, что мне нужно пройти тридцать футов и свернуть направо, через двадцать футов повернуть налево, в нечто вроде прихожей с тремя стенами, за которой находилась спальня. На плане она наверняка называлась нишей. Дверь в спальню находилась на стене, выходящей в коридор. Я оставил «браунинг» в левой руке, а «глок» – в правой, как ковбой из черно-белых вестернов. Нет, я не верил в легенды. Я никогда не встречал человека, который мог прицельно стрелять левой и правой рукой одновременно. Лучше сосредоточиться на «глоке», как если бы он был моим единственным оружием, а если «браунинг» выстрелит в том же направлении, то особого вреда не будет.

Я сделал первый поворот и увидел впереди окно. До него было далеко, но я постепенно начал привыкать к размерам дома Джоуи. Я направил «глок» в сторону угла прихожей на высоте трех плинтусов, что соответствовало четырем футам и шести дюймам – примерно на уровне груди Котта. В этот момент я находился на расстоянии в пятнадцать футов, а маленькая пуля от патрона «парабеллум» летит очень быстро. Если появится Котт, он будет мертв через восьмую долю секунды. Плюс время моей реакции. Но я не сомневался, что не стану особо медлить.

Однако Котт не появился. Я вошел в прихожую. Дверь в спальню была закрыта. Девять футов в высоту, десять вместе с рамой, ручка на высоте ребра.

Из-за двери до меня донесся голос женщины.

Нет, не слова. Нечто бессвязное. Не крик или стон, а разочарованное восклицание. Она хотела что-то сделать или что-то взять, но не могла. Нет, хотела – неправильное слово. Она не была раздражена. Женщина испытывала отчаяние. Она нуждалась в чем-то или пыталась до чего-то дотянуться.

Но не могла.

Я сделал шаг назад и крикнул через плечо:

– Беннетт? Ты еще здесь?

Нет ответа.

В спальне воцарилась тишина.

Я шагнул в сторону на случай, если Котт выстрелит через дерево.

Он не стал.

Как заставить их добровольно покинуть дом? Никто не знает. Никто никогда не знал ответа на этот вопрос.

В обычной ситуации я мог бы встать спиной к стене и приоткрыть дверь, оставаясь невидимым на расстоянии вытянутой руки, но двери Джоуи были слишком широкими для такого маневра. Так что, как аккуратный маленький парень, я находился в новой среде, поэтому я просто прыгнул вперед, повернул ручку, распахнул дверь, отскочил назад и прицелился.

И выстрелил. И попал в центр лба Джона Котта. Вот только это было не так. Моя пуля угодила в зеркало, висевшее на боковой стене. Посеребренное стекло рухнуло на пол, после чего в мире вновь воцарилась тишина, а из комнаты послышался голос Котта:

– Похоже, ты забыл, что предлагал разойтись в разные стороны и отправиться по своим делам.

Я не слышал голоса Котта шестнадцать лет, но это был он, тот же акцент Озарка, раздраженная интонация и агрессивный тон.

– Ты мне не ответил, – сказал я.

– Оно того не стоило.

– Кто там с тобой?

– Зайди и посмотри.

Я снова представил чертеж дома.

– Ты находишься на втором этаже очень высокого дома. А я стою у единственной двери. И я только что выстрелил из пистолета в Лондоне. Через пять минут здесь будет пять тысяч полицейских. Без еды ты продержишься около трех недель. И что ты будешь делать потом?

– Полицейские не придут, – заявил Котт.

– Ты думаешь? – спросил я.

– Беннетт скажет им, что стрелял он.

– Что тебе известно о Беннетте?