Олимпиец - Роман Буревой

В атмосфере к северо-востоку от столицы перемигивались крошеные ярко-алые искры – это шли в атаку вражеские штурмовики.

«Мне это что-то напоминает… ах да… игрушку, которую я подарил сыну на день рождения… только та была меньше. И у меня больше нет сыновей… В эту игру я играю один… Я один и весь Лаций… Но это хорошо, что у меня нет сыновей… я не боюсь за них… какие-то ненужные мысли… – Консул посмотрел на Флакка. Тот рассматривал голограмму Лация и что-то говорил начальнику штаба. Говорил тихо, чтобы не мешать консулу. – У легата маленький сын на планете. И в данном случае я не завидую Флакку».

– Какова их цель? – спросил консул. – Если они хотят захватить Лаций незараженным, с более или менее пригодной атмосферой, с флорой и фауной и чистыми океанами, они не будут применять термоядерное оружие. Пройдутся плазменными зарядами, выбросят десант и попробуют взять под контроль стратегические объекты.

– А если их цель – просто уничтожить Лаций, а потом захватить колонии? – спросил легат Флакк.

– Тогда они настроили бы хроноконтур иначе, – отозвался консул.

Приблизившись, он включил увеличение одного из участков в районе боевой станции. Пока все было не так уж и плохо. Станция держалась. Один из тяжелых крейсеров колесничих успел развалиться на куски, и они, пылая, дрейфовали в сторону планеты. Их собьют зенитки, если обломки не сгорят в атмосфере.

– Им нужна планета. Колесничие высадят десант и попробуют подчинить нас, – похоже, консул опять зациклился на единственном варианте.

– Да, так все и будет. До подхода нашего флота. Или пока потери не станут невосполнимыми. Тогда… Тогда они могут ударить по Лацию термоядерным зарядом, чтобы остаться победителями в драке, – сказал Флакк.

– Мы должны это предотвратить.

– Хотелось бы, – Флакк сделал паузу. – Уверен, что они не будут перебрасывать на планету сверхтяжелую технику. Они знают, что у нас мало войск и защита метрополии в основном – боевая станция и флот. Станцию они рассчитывали уничтожить, флот – и сейчас в секторе Психеи. У них на борту – легкая техника, несколько соединений тяжелой бронетехники и гвардия. Мы бросим против них боевых роботов. Всех, что есть на заводах Норика и на складах. Сейчас у них не так уж много десанта – если судить по размеру и типу кораблей. Но на подходе вторая волна. Наша главная задача – установить зону высадки.

– Наверняка они будут штурмовать северное полушарие, чтобы захватить Новый Рим и техноцентр в Норике, – сказал консул.

– Но при этом не исключено, что они попытаются заполучить плацдарм на юге. Оттуда можно было бы с помощью наших же транспортников перебросить десант.

– Мы не можем защищать оба полушария! – заявил консул.

– Северное пусть защищает станция. А юг… Там у нас есть учебный центр.

– В этом тренировочном лагере двадцать тысяч солдат и офицеров, – напомнил консул. – Не слишком густо.

– Все же лучше чем ничего!

В этот момент начальник штаба повернулся в их сторону:

– Колесничие только что нанесли удар по военной базе на севере. Термоядерный удар.

Консулу показалось, что перед глазами темнеет. Слева такая нестерпимая боль. И ноги… ноги почему-то не держат. Кто-то подскочил сбоку, ощутимо кольнуло в плечо.

Его личный врач и по совместительству – секретарь. Из патрициев. Тоже из Клавдиев. Дальний родственник. Мы все – родня. Одна семья.

Медик помог Аппию опуститься в кресло.

– Это ультиматум, – сказал Флакк. – Хотел бы я знать, сколько времени они нам дали.

* * *

Даже лишенная космического флота, планета может выставить немало войск в свою защиту. Стратегия и тактика римлян не менялась многие годы.

Легкая пехота, велиты, когда-то вооруженные пращами парнишки без доспехов, теперь – простенькие роботы из аморфной стали, вооруженные плазмометами. Как только раздался сигнал боевой тревоги, посланный консулом и подтвержденный командующим наземными силами, они рядами вышли из подземных бункеров и заняли указанные позиции. Вместе с сигналом пришла архивированная программа на данную операцию. Велитами не управляют – их нажатием кнопки посылают в пекло. Если велит выдержал десять минут боя – это прекрасно, если сжег десантный бот – считай, все подразделение оправдало себя. Они берут числом и скоростью. Автомат-истребитель будет щелкать их как семечки, но они не так глупы, как кажутся, – в случае опасности могут затаиться – ненадолго, на пару минут, потом выскочить и плюнуть плазмой в противника. Минус – они иногда путают своих и чужих, лезут в атаку на второстепенные объекты, но нет смысла корректировать им программы – лучше послать в бой новую партию велитов, если, конечно, у командующего есть резервы.

Потом наступит очередь гастатов. Это живые люди, граждане Лация, в отличие от стальных велитов-робо-тов. Обряженные в защитную броню так, что ни один сантиметр кожи не остается открытым, внешне они походят на роботов. У всех у них вживленные в мозг информационные чипы, они не оглядывают поле боя в бинокль, они видят перед глазами компьютерный план местности. Затаившись в укрытии, они ведут огонь с помощью манипулятора-автомата, перемещаются в брюхе бронированного вездехода или на быстрых скутерах. Наружные экзоскелеты легко могут удвоить и даже утроить их силы, нейростимуляторы ускорят реакции – ведь гастаты (как, впрочем, и принципы) – всего лишь ополченцы, которых натаскивают раз в пять лет в течение трех месяцев на военных базах планеты и никогда не отправляют воевать в другие миры. Это армия Лация, солдаты которой, в отличие от космических легионеров, могут ни разу за всю свою жизнь не побывать в настоящем бою. Космические легионеры называют их дилетантами, но любое ополчение всегда состоит из дилетантов. Гастаты воюют небольшими отрядами – одна или две центурии, не больше, при поддержке сложной техники и артиллерии. Они никогда не дерутся насмерть. Если противник упирается и оказывает сопротивление, гастаты тут же уступают поле боя другим.

Принципы – воины-индивидуалисты. Подразделение управленцев находится в бункере. Они никогда не нажимают на спусковые крючки – их пальцы привычны к клавишам, кнопкам, управляющим голограммами или просто боевым сферам, которые так удобно сжимать в пальцах. В их головах – нейрошунты, перед их глазами – схемы поля боя, на котором они не бывали ни разу в жизни. За сотни метров, за десятки километров от них движутся их стальные дублеры. Повинуясь приказам, стальные копии припадают к земле, ловят на мушку противника, ведут огонь, берут высоту или отступают. У каждого принципа свой стальной двойник, и каждый часами тренировался на симуляторе. Гастаты и принципы – всегда плебеи. Нейрошунты и чипы не вживляют патрициям. Если погибнет один стальной боец, принцип отбросит изувеченный корпус, отсоединит шунт и подсоединит другой, от заранее подготовленного, налаженного бойца. Если, конечно, такой найдется в запасе. Тут главное, чтобы противник не захватил бункер с управленцами, тогда один посредственный десантник врага уничтожит целое подразделение, посему линию принципов всегда охраняют триарии.