Попробуйте позвонить позднее - Наталья Андреева

— Свидетель есть, Коля. Так что говори все.

— А… Мужик на «Легенде»? Ну и тачка! Видал я его.

— А он твои татуировки.

— Так я ж не отпираюсь, начальник!

— Кто ждал тебя в машине за углом?

— Никто. — Взгляд задержанного стал вдруг непроницаемым. — Один я был.

— Но кто-то же вел машину?

— Никто. Без подельника я был. Один.

— Ну, хорошо. Деньги когда делили?

— А через неделю. Она сказала: «Вот погоди, утихнет…» Эх, не будь она мне сестрой! — Он не выдержал и вновь смачно выругался. — Всех кидаю, кидал и буду кидать, а ее не могу, веришь, нет? Долю я ей отдал. Как же! Сестра! До первой ходки я был Дуське вместо матери. Вернулся — она уже в школу пошла. Я ей букет нес. Огромный! Как сейчас помню. Эти, как их… гладиолусы! Иду по улице, вижу забор, а за ним цветы. Хотелось, чтоб как у людей. Ну и махнул через забор. В школу Дуська шла как королевна. А банты у нее были белые. Я через год опять сел. Вернулся — она уже девка! Ох, и хороша! Она лестницы в доме мыла. Такая красотка, а в руках половая тряпка, вокруг грязища. Она ревела по ночам — нарядов ей хотелось, а деньги где? Много ли нянечки в детском саду получают? А нас в семье пятеро было детей. Отец, конечно, зарабатывал, но пил. От такой жизни поневоле запьешь! Дома дети орут, а он с приятелями в гараже. Эх! Как вспомню детство свое золотое! Дуську в обносках, мамашу с половой тряпкой. Разве это справедливо, начальник? Матери я хотел помочь, Дуське помочь, а как? Ну, украл-ограбил. Охранника между делом замочили. Дали десятку. Отсидел. От звонка до звонка отсидел. И она меня приняла. Денег дала. Родная кровь.

Он даже прослезился.

— Эсэмэску Козлову она послала? Чтобы приехал утром? Ее идея с подставой?

— А нечего мобилы по дому разбрасывать, — усмехнулся задержанный. — Дуська сказала: бил он ее. Папаша по пьяни мать бил, это я понимаю. Он работяга, да и она из простых. Где водка, там и драка. А этим-то чего не живется? Тоже мне, банкир! С жиру бесятся, суки.

— Да, жили они плохо.

— Будет мне за это от суда снисхождение?

— Ей скорее всего будет. Молодая, красивая.

— Пусть валит все на меня. Ты ей скажи…

— Ты за кого меня принимаешь?!

— Я-то тертый калач. А она — дуреха. Ей бы молчать… Хорошая она баба, добрая…

— Будет следственный эксперимент.

— Я готов.

Задержанный стал вдруг серьезен. Вся вальяжность его куда-то пропала, движения сделались собранными, взгляд потяжелел.

— Внимательно прочитайте и подпишите протокол. — Следователь тоже принял вид и тон официальный. Оба прекрасно знали правила игры. — Подписывайте и — отправляйтесь в камеру.

— Кто ее сдал? Козлов? Чисто было сработано. Кто?

— Отправляйтесь в камеру.

— Понял.

Хлопнула дверь. Сквозняк. Осень, глубокая осень, по коридорам гуляют сквозняки. Работа кипит, люди приходят и уходят. И каждый чего-то хочет. Или хотел. Денег, справедливости. Главное — справедливости. Но все почему-то сводится к деньгам. Которые должны справедливо распределяться. Разве это не абсурд? Деньги — и вдруг справедливость!

Следователь захлопнул дело и устало закрыл глаза. Раскрыто еще одно убийство. Громкое, наделавшее шума в прессе. А оказалось, дело семейное. Да, так оно и пойдет. Дело Морозовых.