Попробуйте позвонить позднее - Наталья Андреева

— Почему в милицию не пришли, Козлов? — спросил Виталий.

— А вы бы мне охрану дали? — усмехнулся он в ответ. — В тот момент я плохо соображал. В голову втемяшилось: заказное, деньги с заказчиком не поделили. И — ты следующий. В общем, я сбежал. Сидел на частной квартире, смотрел все выпуски новостей. Из одного узнал, что в убийстве подозревают меня, заведено уголовное дело. И по факту банковских махинаций тоже. Была даже мысль сесть в тюрьму, в целях личной безопасности. Но сложив два и два, подумал, что оставят до суда на воле, под подписку о невыезде. Меня ведь не только милиция искала, я это понял. Стоило только объявиться, и — конец мне. В общем, не резон мне было сдаваться. А вот найти эти деньги…

Он попросил еще одну сигарету. Затянувшись, Козлов продолжил:

— Знаете, от безделья разные мысли приходят в голову. И так прикидываешь, и эдак. Лежал, думал. Выходит, подставили меня. А кто? Стрелка я не узнал. Сработано было чисто. Пистолет он тут же бросил, за углом его ждала машина. Это и натолкнуло меня на мысль о бандитах. На правой руке стрелка я заметил татуировку. Разумеется, подробности не разглядел, но когда он, стреляя, вытянул руку с пистолетом, рукав ветровки задрался. И кисть, и запястье были синие от тату. Похоже, что парень сидел. Но кто навел? И пришел я к мысли, что кроме как Дюшке, некому. И SMS, скорее всего, прислала мне она. За два дня до этого я звонил Олегу, но трубку взяла она. Так Дюшка узнала номер моего мобильного телефона. Второго — по которому я связывался с Олегом. Всучила сумку и отправила меня в спортзал. Так я и стал подозреваемым в краже и убийстве. Я человек сдержанный, можно даже сказать, медлительный. Пока не взвешу все за и против, решение не приму. Мне пришлось выждать какое-то время. Мы все выжидали. Народная мудрость гласит: не знаешь, что делать, не делай ничего. Жди. Я боялся, что она сделает заначку в чулке и будет потихоньку из нее таскать. Не за горами и наследство Морозова. Но она пошла проторенной дорожкой. — Козлов усмехнулся. — В банк. Месяца через два я стал за ней следить. Осторожно, время от времени. Однажды Дюшка отправилась к нашему общему знакомому, тоже банкиру, они встречались на корпоративных тусовках, сказала, что хочет открыть в его банке счет. Тот и растаял перед рыжеволосой красавицей, вдовой самого Морозова. Я засек ее в банке, потом они ужинали в ресторане. Думаю, что дело у Евдокии Германовны на мази, замуж она собралась. Во всяком случае, хозяин банка, где у нее теперь счет с шестью нолями, подал на развод. Ожидается слияние капиталов. Вдова Морозова — выгодная партия, к тому же она красавица, — вновь усмехнулся Козлов.

— Почему же, когда вы все это узнали, не пришли к нам? — спросил в этом месте следователь. — А? Вениамин Борисович?

Козлов молчал.

— А потому, — сказал Виталий, — что он долю хотел. С нас что взять? Честное имя? А с Евдокии Германовны деньги. Ее ведь можно шантажировать. Тем более замуж собралась. За банкира!

— Я хотел уехать за границу, — хрипло сказал Козлов. — У меня гораздо меньше собственных средств, чем все думают. Львиную долю забирал себе Олег. Хорошо, что я выгреб из домашнего сейфа все кредитные карточки и наличность. Но этого надолго не хватит. Главная проблема — дом.

— Особняк с участком в ближнем Подмосковье? — спросил Виталий.

— Да. Я его строил. Я. Понимаете?

— Это жирный кусок. За живое задело, да?

— Да что вы понимаете! Давно уже надо было перевести все на себя! Но кто ж знал? Я не собирался исчезать навсегда! Всего на месяц! Это мой дом! А не какой-то… — Он скрипнул зубами. — Не отдам…

— А как же вы собирались вступить в права наследства? Ведь вы же были в бегах!

— Не знаю, — нахмурился Козлов.

— Хотелось, чтобы и волки были сыты, и овцы целы. Но так ведь не бывает, Вениамин Борисович!

Козлов опять замолчал.

— Надеетесь, что дом теперь достанется вам? Компенсация за потерянные деньги, которые вы хотели состричь с вдовы. А как же уголовное дело? Отмывание незаконно нажитых капиталов через ваши банки?

— Вам нечего мне предъявить. Дом не мой, отца. Я получу его по наследству. На вполне законных основаниях. Вам не доказать, что он построен на ворованные деньги. А Олега я не убивал.

— Вы, должно быть, долго подсчитывали, что вам выгоднее: сохранить особняк в Подмосковье или пощипать как следует Евдокию Германовну?

— Что ж, я рад, что решение приняли за меня, — усмехнулся Козлов. — По делу об убийстве Олега Морозова я пойду как свидетель.

— А банковские махинации?

— Это еще надо доказать, — отрывисто сказал Козлов. Постепенно он пришел в себя. — Я был только вице-президентом. Исполнителем. Меня использовали втемную. Я не знал, что вожу, куда вожу. О деньгах ничего не знаю. Все связи — в руках у Морозова. Всем руководил он. За все отвечал он.

— Этим не мы занимаемся, — прервал его следователь. — Другое ведомство. Там будете давать показания. Нас интересует убийство Морозова.

— Я хочу прочитать, что вы там написали? — кивнул Козлов на протокол.

— Пожалуйста-пожалуйста.

Следователь со Смоленским переглянулись. Протокол Вениамин Борисович Козлов читал долго и тщательно. Потом принялся перечитывать. Прошло минут десять, наконец он сказал:

— Все верно. Это я, пожалуй, подпишу. Хочу сделать заявление. Я плохо себя чувствую. Нуждаюсь в госпитализации. Мне надо бы подать на товарища в суд за незаконное применение огнестрельного оружия. — Козлов кивнул на Виталия.

— Пистолет-то был у вас в руках, — напомнил тот.

— А где свидетели?

— Успокойтесь, Вениамин Борисович, — сказал следователь. — Я понимаю, что вы застоялись. То есть на диване залежались. Деятельности хочется.

— Я напишу жалобу. На имя генерального прокурора.

— Да пишите куда хотите! А пока… Вас сопроводят в следственный изолятор. Вот постановление о вашем содержании под стражей.

— Вы не имеете права!

— Постановление подписано прокурором.

— Я буду жаловаться, — громко и отрывисто сказал Козлов.

— Жалуйтесь.

Когда его увели, следователь посмотрел на Виталия:

— Ну, что скажешь?

— Первый допрос по горячим следам. Что тут скажешь? Проверять и перепроверять.

— А, похоже на правду.

— Могу я присутствовать при допросе Морозовой?

— Это которой?

— Евдокии.

— Нет, не можешь. И при ее очной ставке с Козловым тоже. Все, миссия твоя закончена. Поступаешь в распоряжение непосредственного начальства.

— А на допросе Лагунова? Плиточника?

— Он в больнице, в тяжелом состоянии. И здоров же мужик! — не удержался следователь. — В наручниках попытался спуститься на лоджию нижнего этажа, разумеется, сорвался, упал на клумбу, повезло еще, что в рыхлую землю, весь переломался, тем не менее добрел до своей машины, сел за руль и только там потерял сознание! Врачи сказали: крайне низкий болевой порог.