Коллекция китайской императрицы. Письмо французской королевы - Елена Арсеньева

Н-да… Ну не было больше у Алёны Дмитриевой никаких слов, кроме «н-да»! И смех и грех. Интересно, этот красивенький испанец с такой дикой поспешностью бегал от нее конкретно или являл собою некую разновидность этого, как его там, парня из «Ночного дозора», который непрестанно то входил в Сумрак, то выходил из него? Может, двери, в которые он вбегает, не просто вход в подъезды, а некие разновидности порталов, тем паче что дверь по-французски – porte?

Алёна перешла улицу (красная фигурка на светофоре как раз сменилась зеленой) и подошла к предполагаемому порталу. Да вроде бы ничего фантастического, дверь как дверь… Поцарапала ее ногтем и, начисто забыв, что собиралась свернуть по улице Скриб к Опера, пошла дальше по бульвару Мадлен. При этом она беспрестанно оглядывалась, словно надеясь, что «синие ушки» вот-вот выскочат из портала. На самом деле она, конечно, не надеялась. Просто длилось странное ощущение, будто кто-то смотрит ей в спину. Вот она и думала, что испанец таращится на нее сквозь какую-нибудь щель в портале… Щель в портале!!! Господа фантасты!!! Этот невероятный образ Алёна Дмитриева отдает вам даром!

Между прочим, не зря, не зря чудился ей чей-то взгляд… Взгляд был-таки, а также имел место некий разговор.

– Опять! Она опять подала ему сигнал!

– Ты о чем?

– Я только что видел эту русскую в сером! Видел Диего! Она точно шла на встречу с ним! Они остановились по разным сторонам улицы, и он вдруг сорвался с места и скрылся в каком-то подъезде! А она идет дальше по Мадлен!

– Бруно… сегодня не твой день, как мне кажется. Ты дважды упустил Диего и снова рискуешь упустить его связную. Догони ее и убери. Давай быстрей, и чтобы больше никаких недоразумений на сегодня, понял?

– Понял.

Алёна оглядывалась, оглядывалась и дооглядывалась до того, что услышала вдруг какой-то щелчок, а потом ощутила, как ее черные вельветовые джинсы, до сей минуты даже слишком плотно облегавшие талию, вдруг сделались какими-то странно-свободными. Она воровато просунула руку под шубку и с ужасом ощутила, что крючочек, державший штаны, оторвался. То-то он в последнее время был каким-то слишком гибким и как бы мягким!

Алёна обшарила мысленным взором сумку… нет, булавки нету. Как же быть?! Не идти же, поддерживая штаны! То есть какое-то время так пройти можно, но, пока до дома дойдешь, проклянешь все на свете. Да и уже нет времени заходить на рю Друо, переодеваться и натягивать на себя еще более узкие Маринины джинсы (наша героиня, надеясь прибарахлиться в столице мировой моды, прихватила с собой одну пару брюк), ведь, пока она тут шлялась, время подкатило к одиннадцати, пора со всех ног бежать за Танечкой!

Алёна мысленным взором окинула прилегающие окрестности. Срочно нужен магазин. Они тут на каждом шагу, прямо скажем, натыканы, все-таки дело происходит, прошу не забывать, в Париже, но это должен быть магазин с демократичными ценами – раз, где есть большой выбор одежды – два, а три – с реальными размерами, не только на Твигги рассчитанными, но и на фактурных русских красавиц. О, есть такой! Это «Promod», один из филиалов которого совсем недавно открылся на стыке площади Опера и бульвара Капуцинок, который почему-то в России упорно называют бульваром Капуцинов, а между тем он называется именно boulevard des Capucines, а не Capucins. По бульвару Капуцинок некогда прошел первый парижский омнибус, а в доме № 14 в 1895 году впервые был показан кинофильм братьев Люмьер, и картина Клода Моне называется «Бульвар Капуцинок в Париже», так что в название известного русского фильма вкралась смешная ошибка. Штука в том, что некогда здесь находился женский монастырь ордена капуцинов, и бульвар назвали именно в честь монахинь. Прямо напротив, чуть поодаль, стоял мужской капуцинский монастырь, но он почему-то не удостоился чести быть увековеченным в парижских названиях.

Но о странностях топонимики Алёна сейчас не думала, а думала она только о магазине «Promod». «Promod» – то, что надо! В Нижнем Горьком, где в основном обитала наша героиня, тоже имелось несколько магазинов этой фирмы, в которых Алёна не раз покупала разные рубашки: у нее вообще была слабость к блузкам рубашечного стиля.

Она рысью перенеслась через площадь, даже не удосужившись бросить взор на красивейшее в мире здание – Гранд-опера, а еще менее – на светофоры, и, услышав, как за спиной взвизгнули тормоза очень своевременно остановившейся машины, влетела в распахнутую дверь. По утреннему времени он был практически пуст, только у кассы стояла какая-то девушка в мешковатой серой куртке и с ворохом джинсов в руках. Джинсы от «Promod» писательнице Дмитриевой не нравились совершенно, они были для ее шедевральных бедер мелковаты и плосковаты, а потому Алёна рысью понеслась к стойке, на которой висели брюки.

Что за незадача?! Сплошь новый фасон – широченные в бедрах, зауженные книзу, да еще с манжетами, фу, как напоминают некогда носимые, нелюбимые и благополучно отставленные «бананы». Можно представить, как безобразно они будут толстить… Но выбора нет. Померить хоть эти, серые с ремнем, что ли? Алёна схватила чуть ли не первые попавшиеся штаны, на которых было написано 40 – ее французский размер, в России это то же, что 46, – и кинулась в примерочную, едва не столкнувшись с покупательницей джинсов, которая в это время отошла от кассы и проследовала в другую дверь магазина, выходившую на Шоссе Д’Антен… Где-то на этой улице находится дом, в котором некогда умер Мирабо, один из самых скандальных людей конца XVIII столетия, неутомимый искатель приключений, Казанова номер два, а может, и один, адвокат, который пытался помирить короля Людовика XVI и внезапно сошедший с ума французский народ, может быть, он мог бы предотвратить революционный кошмар, но внезапно скончался… В часы агонии под окнами его дома на Шоссе Д’Антен часами стояли толпы потрясенных парижан, в основном парижанок, и мостовая была засыпана песком, чтобы даже стук колес не потревожил умирающего…

А впрочем, эта чрезмерно начитанная дама, наша героиня, как всегда, растеклась мыслию по древу. И мы вместе с ней. Вернемся же к реальности, воплотившейся сейчас для Алёны Дмитриевой в виде серых промодовских штанов!

– Бруно, ты где?

– Около магазина.

– Что?!

– Я преследовал эту русскую, но отстал на светофоре, и она вошла в «Promod» на углу Капуцинок и пляс Опера. Я кое-как нашел место, где поставить машину. Вхожу… Черт! Опоздал! Она только что вышла через другую дверь, на Шоссе Д’Антен, я видел, как мелькнула серая куртка. Так, я тоже туда. Сейчас я ее…

– Что молчишь? Ты ее видишь?

– Нет! Не вижу! Нет! Вижу! Она садится в автобус. Вижу куртку за стеклом.

– Скорей! Преследуй автобус!

– А, merde![61]Моя машина около того входа!