Источник счастья. Небо над бездной - Полина Дашкова

«Миша! Все комнаты Сталина оборудовались особой системойсигнализации. Датчики вделаны в двери, в мебель! Охрана обязана была следить закаждым его передвижением!»

«Ладно, Федор, я согласен, двенадцать часов бездействияохраны — загадка. У тебя есть ответ? Почему они не могли войти?»

«Потому, что он был там не один! Миша, я понимаю, послебессонной ночи у тебя голова работает скверно, и все-таки сосредоточься! Этоважно! Коба своего рода шедевр, уникальный экземпляр. Прежде чем отправить егона свалку, нужно было убедиться, что он действительно стал бесполезен. И вотявилось компетентное лицо».

«Кто?»

«Он, Миша, он. Наш знакомый, как ты выразился, наш пострел.Коба был его протеже, его детище. Ты же сам это понимаешь, зачем спрашиваешь вдесятый раз — кто? Скорее что, чем кто! Нечто. Сгусток мрака. Я не исключаю,что оно присутствовало там и в своем человеческом обличии, которое хорошоизвестно мне, тебе и теперь, к несчастью, Сонечке. Так вот, никто, кромеСталина, его увидеть не мог. Однако никто не должен был видеть Сталина, пока оннаходился в диалоге со своим гостем. Мокрые штаны, паралич, вонь. Таков былрезультат визита».

«Федор, допустим, я соглашусь с твоей версией, но скажи,разве им важно, чтобы идеи, которые стравливают людей и порождают страдания,были новыми и свежими? Борьба с космополитизмом началась в сорок восьмом году.Аресты, пытки, расстрелы, предательства, убийства. Разве мало страданий? Какаяим разница?»

«Миша, ты не понимаешь! Представители этого ведомства жаждутвидеть себя творцами. Однако создать ничего не могут, кроме глумливых карикатури разрушительных идей. Они тешатся иллюзией, будто это и есть настоящеетворчество. У них свои критерии пользы и оригинальности. Идея должна не толькоработать, но и блистать, поддерживать иллюзию творчества».

«Спасибо, Федор, ты все объяснил мне, сонному тупице, тыразложил все по полочкам. Однако я так и не понял, при чем здесь фрактальностьвремени?»

«При том, Миша, что они обязаны нравиться себе и своемуруководству. Руководство не выносит банальных идей, не прощает слабости.История с отбраковкой непригодного орудия должна повториться».

«Позволь, но разве наш пострел тоже орудие?»

«Конечно! Только более высокого уровня! Миша, прости,Мнемозина просится гулять, вернусь, продолжим».

В прихожей хлопнула дверь. Зубов едва успел выключитьноутбук, отскочить от письменного стола, схватить первую попавшуюся книгу исесть в кресло, придав своему лицу невинно скучающее выражение. Влетела срадостным лаем Мнемозина, затем, ковыляя и ворча, явился Агапкин.

— Иван, ты что здесь делаешь?

— Ну, здравствуйте! — Зубов недоуменно пожал плечами. —Сегодня воскресенье, у Риммы выходной, вот я пришел побыть с вами, погулять ссобакой.

— Я уже сам погулял, как видишь, — не без гордости заявилстарик, — я же предупреждал тебя, что скоро все буду делать самостоятельно.

— Мне уйти? — обиженно спросил Зубов.

— С какой стати? Ты мне нужен, Иван. Сейчас позавтракаем изаймемся схемой лабиринта.

— Чем, простите?

— Лабиринтом, Ваня. Там, в степи, между дворцом Йорубы иразвалинами храма сонорхов есть древний подземный лабиринт. Когда-то я набросалего схему, теперь ее нужно восстановить.