Джек Ричер, или Я уйду завтра - Ли Чайлд

Вероятно, камера была наклонена под углом в сорок пять градусов. Из-за этого ноги таксиста казались большими, а голова – маленькой. В течение целой минуты он продолжал отчаянно дергаться, поднимал голову и бился ею о камень. Пытался потерять сознание или даже покончить с собой, но у него не получалось. На экране появилась стройная женщина, которая подсунула ему под голову сложенный кусок ткани, и я узнал Лилю Хос. Качество изображения было не слишком хорошим, но сомнений у меня не возникло. Ее волосы, глаза, пластика.

Кусок ткани, наверное, был простыней.

– Только что появилась ты, – сообщил я.

– С подушкой? Это необходимо, чтобы избежать травм, которые он может себе нанести. Кроме того, так приподнимается голова, и у них появляется искушение увидеть.

– Что?

– Смотри дальше.

Я огляделся. Все трое моих временных коллег продолжали работать и полностью сосредоточились на своих проблемах.

На моем мониторе ничего не происходило в течение двадцати секунд. Таксист безмолвно кричал. Затем в кадре, откуда-то сбоку, появилась Светлана Хос. Ее тоже невозможно было не узнать: тело, похожее на пожарный гидрант, прямые седые волосы.

В руке она держала нож.

Светлана взобралась на камень и присела на корточки рядом с мужчиной. Долгую секунду без малейшей суеты она задумчиво смотрела в камеру, судя по всему, оценивала угол, чтобы не закрыть собой обзор. Наконец она устроилась так, что оказалась над левой рукой и частью груди мужчины.

Он не сводил глаз с ножа.

Светлана наклонилась вперед и направо и приставила кончик ножа к точке, находящейся между пупком и пахом. И надавила вниз. Мужчина забился в судорогах. Из разреза выполз толстый червь крови. В ярком свете она казалась черной. Мужчина не переставая кричал. Я видел, что он произносит слова: «Нет!» и «Пожалуйста!», понятные на любом языке.

– Где это снято? – спросил я.

– Недалеко от Кабула, – ответила Лиля Хос.

Светлана повела нож вверх, к пупку, и кровь полилась рекой. Светлана продолжала увеличивать разрез. Как хирург или мясник, небрежно, уверенно и умело. И я понял, что она уже делала такое множество раз.

У грудины она остановилась. Положила нож. И провела указательным пальцем вдоль разреза. Он легко скользил по крови. Тогда она надавила, палец погрузился в тело на одну фалангу, и она начала водить им вверх и вниз, периодически останавливаясь.

– Она проверяет, удалось ли ей разрезать мышечную стенку.

– Откуда ты знаешь? Ты ведь не видишь изображения.

– Я слышу, как ты дышишь.

Светлана снова взяла нож, вернулась к тем местам, где останавливался ее палец, и принялась очень аккуратно орудовать кончиком ножа, пока не справилась со всеми оставшимися препятствиями.

Потом она отодвинулась немного назад.

Живот водителя такси был открыт, как если бы кто-то потянул за молнию. Длинный прямой разрез слегка разошелся в стороны, стенки мышц были рассечены, и они больше не сдерживали внутреннее давление.

Светлана вновь наклонилась вперед. Теперь она работала двумя руками. Она осторожно раздвинула кожу в стороны и засунула пальцы внутрь. На этот раз ее руки погрузились в тело жертвы по запястья. Потом она напряглась и расправила плечи.

И вытащила наружу кишки.

Они напоминали блестящий мягкий футбольный мяч розового цвета – сплетенные, скользкие и влажные, окутанные облачком пара.

Светлана осторожно положила кишки на грудь мужчины. Затем соскользнула с камня и пропала из поля зрения.

Немигающий глаз камеры продолжал фиксировать происходящее.

Таксист с ужасом смотрел вниз.

– Теперь это вопрос времени. Разрез его не убьет. Мы не трогаем важные сосуды, и кровотечение довольно быстро останавливается. Все дело в боли, шоке и инфекции. Сильные люди сопротивляются всем трем факторам. Мы думаем, что они умирают от переохлаждения. Естественно, температура тела понижается. Естественно, многое зависит от погоды. Рекорд составил восемнадцать часов. Кое-кто утверждает, что они видели, как человек в таком состоянии прожил два дня, но я им не верю.

– Тебе известно, что ты безумна?

– Так сказал Питер Молина.

– Он это видел?

– Он там есть. Продолжай смотреть. Можешь перемотать вперед. Все равно без звука это не так интересно.

Я снова окинул взглядом комнату. Три человека продолжали напряженно работать. Я переместил пухленькую ручку на быструю перемотку и щелкнул клавишей мыши. Действие заметно ускорилось, голова таксиста дергалась из стороны в сторону, образовывая почти сплошную дугу.

– Обычно мы не делаем такие вещи только с одним человеком. Гораздо лучше получается, когда они идут друг за другом. Второй ждет того момента, когда первый умрет, и так далее. Тебе бы следовало на них посмотреть, как они хотят, чтобы те, кто перед ними, прожили на минуту дольше. Но рано или поздно они умирают, и наступает очередь следующего. Вот когда начинаются сердечные приступы. Если им суждено случиться. Если те, кто к нам попадают, им подвержены. Но далеко не всегда удается установить живую очередь. Вот почему теперь мы используем видео для достижения похожего результата.

Я хотел снова сказать ей, что она безумна, но не стал этого делать – тогда она бы вновь заговорила про Питера Молину.

– Продолжай смотреть, – сказала она.

Я не отводил глаз от монитора. Руки и ноги таксиста дергались, и его движения на удвоенной скорости выглядели диковинными и какими-то рваными. Голова моталась из стороны в сторону.

– Питер Молина видел весь фильм, – сообщила Лиля Хос. – Он хотел, чтобы парень продолжал держаться, – мне это показалось необычным, ведь водитель такси умер несколько месяцев назад. Но таков эффект. Как я уже говорила, видео – неплохая замена.

– Ты больна, – сказал я. – И считай, что уже мертва. Как если бы ты только что сошла на проезжую часть. Грузовик еще в тебя не врезался, но очень скоро это случится.

– Ты, что ли, тот самый грузовик?

– Можешь прозаложить за это свою задницу.

– Я рада. Продолжай смотреть.

Я начал нажимать на клавишу мышки, все больше увеличивая скорость – в четыре раз выше обычной, в восемь, шестнадцать, наконец, в тридцать два. Время проносилось быстро. Час. Девяносто минут. Затем изображение застыло. Водитель такси перестал двигаться. Довольно долго он лежал совершенно неподвижно, потом на экране появилась Лиля Хос. Я нажал на кнопку «пуск», и скорость стала обычной. Лиля наклонилась над таксистом, пощупала пульс, подняла голову и радостно улыбнулась.

Прямо в камеру.

Для меня.

– Запись закончилась? – спросила она.

– Да, – ответил я.