Бриллианты требуют жертв - Мария Жукова-Гладкова

– Быстро дуй в аэропорт! – крикнул в трубку Андрюша.

– В который? – уточнила я.

– Международный, – и отключил связь.

Мы с Пашкой прыгнули в мою машину и отправились в Пулково-2. Петербургский международный аэропорт – позор нашего города. Но что делать…

В зале отправления толпилась масса людей в форме (различной) и в штатском. Отбывающие туристы и бизнесмены выстроились в длиннющую очередь (о которых мы, к счастью, забыли, а иностранцы и не знали), чтобы добраться до единственного «телевизора» и металлоискателя: пропускали в одну дверь. Остальная площадь зала была занята немцами (как я поняла по возбужденному говору), открывающими свои чемоданы, сумки, рюкзаки и прочий багаж и внимательно осматривающими содержимое. Поскольку немецкого я не знаю, не могла понять, что их волнует и что они ищут в своих вещах.

Заметив нас, Андрюша, который на месте оказался раньше, протащил нас в центр собравшейся толпы сотрудников, объясняя:

– Вот она может его опознать.

– Кого? – шепотом спросила я.

Андрюша на меня цыкнул и стал толкать дальше. Пашка неотступно следовал за нами.

– Что эти туристы ищут в своем багаже? – все-таки не удержалась от вопроса я.

– Трупы, – прошипел Андрюша.

Больше ничего спросить не успела. Мы оказались в центре круга из сотрудников различных органов.

На полу стоял открытый большой черный чемодан. Я уставилась на содержимое, разинув рот. Единственным содержимым чемодана был Виктор Анатольевич Глинских. Вернее, его мертвое тело. Не очень свежее. Банкира убили выстрелом в грудь с близкого расстояния. На одежде остались следы пороха, как сообщил осматривавший мертвеца криминалист.

– В протоколе опознания распишись, – прошептал Андрюша в ухо. – И Пашка пусть распишется.

Я кивнула, понимая, зачем я тут – сам Андрюша не мог расписаться в упомянутом протоколе. Им требовались, так сказать, люди со стороны. Мы с Пашкой для этой цели подходили прекрасно. За предоставление возможности снять сюжет распишемся с радостью. И на скольких протоколах стоит моя подпись… В основном, правда, мы с Пашкой выступаем в роли понятых. И всем хорошо. Сотрудникам не нужно искать граждан (которые страшно не хотят выполнять свой долг), у нас, в свою очередь, есть что представить руководству медиахолдинга с места событий.

– У него были какие-нибудь шрамы, родинки?.. – обратился ко мне незнакомый мужчина.

Я сказала про татуировку на заднице. Среди собравшихся наступило молчание.

– Он что, сидел? – наконец спросил все тот же мужчина.

– Насколько мне известно – нет. Когда я объяснила ему значение татуировки, он сказал что-то типа «Ну я его убью». Хотя, может, в смысле «набью морду».

Эксперт Василий мне подмигнул и портки с трупа стянул. В любом случае ему ведь в самое ближайшее время предстоит измерять ректальную температуру, хотя, может, и нет… Труп явно не сегодняшний.

– Где он мог делать эту татуировку? – спросил вслух Андрюша, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Да где угодно, – буркнула я. – Сейчас салонов – немерено. И частных мастеров.

– Но мастер наверняка знал значение сюжета, – заметил Андрюша. – Значит, следует искать мастеров с уголовным прошлым, которые на зоне занимались наколками. Художников, побывавших в местах не столь отдаленных.

Андрюша тяжело вздохнул.

– Расспроси его бывших баб, – посоветовала я. – Сколько он моделей перетрахал? Ведь не всех же прикончил? По крайней мере, можно выяснить время появления татуировки. Как я понимаю, он ее делал не в восемнадцать лет, а скорее в последние годы.

– Будем искать, – опять вздохнул Андрюша.

Я же поинтересовалась, в чьем чемодане был найден мертвый банкир и какого лешего его пытались вывезти за границу. Там-то он зачем?! И вообще, зачем везти труп? Ну ладно бы живого. Хотя какой идиот мог надеяться провезти человека (или собаку, или кошку) в чемодане? Ведь все же просвечивается!

Как сообщил приятель, труп Виктора Анатольевича Глинских был обнаружен в чемодане одной туристки из Германии, дамы в возрасте шестидесяти пяти лет, которой сейчас оказывают первую помощь в медпункте.