Бриллианты требуют жертв - Мария Жукова-Гладкова

По всей вероятности, дама ни ухом ни рылом. Она невозмутимо поставила чемодан на транспортер и пошла под рамку металлоискателя. Две сидевшие у «телевизора» девочки-таможенницы чуть чувств не лишились при виде содержимого чемодана, смогли только рукой поманить парня, стоявшего у металлоискателя. Парень несколько секунд тупо хлопал глазами. Потом стал действовать.

Немку под белы рученьки отвели в сторону. Она стала возмущаться, как и члены ее группы. Тогда в присутствии понятых чемодан открыли. Хозяйка чемодана и несколько других дам преклонного возраста, входивших в группу, лишились чувств. Рейс отложен, поскольку эта туристическая группа должна была занимать в нем чуть ли не треть мест. Сейчас приедет консул. Мы с Пашкой оказались на месте быстрее. Да нам и Андрюша позвонил раньше.

– А немка-то чего говорит?

– Пока ничего. Но навряд ли ей пришло в голову тащить банкира в свою Германию. Кто-то просто воспользовался ее чемоданом.

Я невольно вспомнила про банду международного афериста Феллера и ее членов, с которыми мне довелось лично познакомиться в небольшом провинциальном городке. У Андрюши явно возникли такие же мысли.

Он сказал, что уже связался с коллегой, так пока и оставшимся в провинции (ему явно нравилась командировка, тем более щедро оплаченная коза ностра и чеченцем-антикваром). Четверо немцев невозмутимо продолжают копаться в мерзлой земле в дневное время, пить пиво и наслаждаться обществом местных путан в вечернее. Они просто физически не могли прикончить банкира и поместить его в чемодан.

Но, кроме них, в банде Ганса немало других членов, часть из которых до сих пор находится в Санкт-Петербурге. Как я поняла, органы намерены побеседовать с ними со всеми, но добьются ли чего…

Прибыл консул вместе с какими-то другими официальными лицами. Нам с Пашкой разрешили присутствовать на беседе (скажем так) с немецкими дамами. Иностранная сторона не возражала, наоборот, хотела бы потом получить копию кассеты. Мы обещали.

Даму, в чемодане которой был обнаружен труп, теперь больше всего волновало, куда подевались ее вещи. Вещей было много. И покупок, специально под которые и брался большой чемодан. Дамы из немецкой группы ехали в Петербург не только смотреть достопримечательности (да и приехали вообще-то поздней осенью, когда в Питере явно не сезон и самые низкие цены на туруслуги), но и походить по магазинам. Цены в Питере пониже, чем в Мюнхене. Например, на фарфор. Дамы из немецкой группы на фарфоровый завод ездили целых два раза и, судя по количеству коробок, которые мне довелось увидеть (все члены группы открывали чемоданы, проверяли, все ли у них осталось на месте и не появилось ли чего-то лишнего), скупили полмагазина при ЛФЗ. У дамы с трупом коробки с фарфором стояли в чемодане. Теперь они испарились в неизвестном направлении. И фарфор был не единственной покупкой… Много было добра.

Дама рыдала, про труп, кажется, уже забыла. Просила найти ее вещи. Представители консульства обратились к представителям наших органов. Наши органы, конечно, понимали, что не шестидесятипятилетняя немецкая фрау пристрелила банкира. И вообще, зачем ей тащить труп банкира в Германию вместо закупленного на свои деньги фарфора? Поэтому уголовное дело против немецкой дамы возбуждать никто не собирался. Однако ее попросили задержаться в Питере. С ней добровольно предложила остаться ее подруга, с которой они вместе жили в номере, – если им помогут решить вопрос с билетами и проживанием.

Вопросы решились. Другие члены группы улетели, выразив готовность – если потребуется – ответить на вопросы хоть по факсу, хоть по электронной почте. Я подумала, что представители наших органов не будут возражать и против личной командировки в Германию. В особенности если там что-то потребуется нашей коза ностра и она выдаст командировочные.

Но больше всего представителей органов, конечно, интересовала дама с трупом и ее соседка по комнате. Где тетке в чемодан могли подложить труп? Когда она последний раз его открывала? И вообще, где они жили? Где сегодня оставляли вещи?

Из аэропорта поехали в гостиницу, где селилась немецкая группа. Это оказался маленький отельчик, одним из владельцев которого являлась немецкая фирма, которая также занималась приемом небогатых немецких туристов в Питере. Номера были небольшие, хотя и со всеми удобствами, удаленность от центра значительная. Но немцы обычно готовы мириться с подобными вещами, чтобы платить меньше. И вообще, они обычно путешествуют группами, чтобы получать групповые скидки. Это не наши люди, которые могут под свою маленькую тесную компанию снять целый остров где-нибудь в Индийском океане и строго-настрого приказать аборигенам «иностранцев не пущать».

При виде дам и всей нашей компании, вваливающейся в холл, девушка-администратор выпрыгнула из-за стойки в большом удивлении. Девушка хорошо изъяснялась на немецком. Наши сотрудники органов на русском объяснили ей суть проблемы.

Немецкие дамы тем временем полностью пришли в себя и поведали, что чемодан в последний раз открывали сегодня утром, когда укладывали остатки вещей. Поскольку номер следовало покинуть до двенадцати, да и у них с утра была запланирована экскурсия в Петропавловскую крепость, они спустили вещи вниз сразу после завтрака, перед тем как загрузиться в экскурсионный автобус. Примерно в девять двадцать утра. С тех пор никто из группы чемоданов не раскрывал. В дальнейшем носильщики перетащили их в автобус, который повез их в аэропорт. Дама собиралась вновь раскрывать чемодан только в Германии.

– Где вещи туристов находились после того, как они спустили их в холл? – спросил Андрюша у девушки-администратора.

– У нас есть специальная комната, – сказала она.

– Покажите, – велели ей.

Тут как раз появился менеджер, которого, по всей вероятности, вызвал кто-то из персонала, заметивший скопление народа в холле. Менеджер оказался представительным мужчиной лет сорока двух – сорока трех. Вызвался сам проводить сотрудников органов и нас с Пашкой в камеру хранения.

– У кого обычно хранится ключ от этой комнаты?

– В нашей гостинице – у администратора, – менеджер кивнул назад. – При необходимости она передает его носильщику. Поймите: у нас небольшая гостиница, нет такого потока, как, например, в «Астории». Есть необходимость загрузить вещи группы – кладем, потом все организованно забираем. У нас мало индивидуалов. Мы работаем с группами. Чаще всего с немецкими, иногда австрийскими, голландскими. Они предпочитают все делать организованно.

Потом менеджер посмотрел на меня и Пашку.

– Юлия, если не ошибаюсь?

Я кивнула.

– Я бы очень хотел попросить вас не делать плохой рекламы нашей гостинице. Конечно, наши туристы вас не смотрят, но тем не менее. Дурная слава – это дурная слава.

Я заверила менеджера, что вообще не собираюсь делать никакой рекламы его гостинице – я ею не занимаюсь. Мы дадим сюжет о трупе в чемодане, тем более банкир в последнее время уже несколько раз фигурировал в моих программах и статьях. Его мы не можем не дать. И скажем, что труп найден в чемодане немецкой туристки. Но зачем нам говорить, в какой гостинице она жила? В этом просто нет необходимости.