Крестный. Путь наверх - Сергей Зверев

— Вчерашней ночью в городе произошло три взрыва. К удивлению милиционеров, во всех трех случаях взорваны подпольные цеха по производству фальшивой водки. Похоже, и на рынке алкогольных напитков конкуренция между криминальными группировками достигла пика. И теперь о погоде, — снова продолжил Шатунов. — Хоть здесь приятная информация. Погода завтра будет теплая и солнечная, на излете бабье лето, которое в этом году удалось. Температура воздуха…

Буковский выключил телевизор и повернулся к Барыбе. Лицо его казалось бледным и спокойным, лишь горящие глаза выдавали, что он вне себя от ярости.

— Ты… — в горле у Буковского запершило, — ты хоть понимаешь, что произошло?

— Я-то понимаю, — Барыба был зол не меньше, чем Буковский.

Его всего лишь два часа назад отпустили из отделения милиции под подписку о невыезде, и первая информация, которую он получил, была о том, что цеха по производству водки разбомбили.

Он сидел перед Буковским, обливаясь потом то ли от жары, то ли от того, что внутри у него все бурлило от негодования.

— Я хочу знать, — произнес Буковский, — то, что произошло, является результатом твоих разборок с этим стебанутым чеченцем?

— А я откуда знаю! — заорал Барыба. Он кинул свою джинсовую куртку на диван, оставшись лишь в футболке с короткими рукавами, обтягивающей его дородное тело. — Я знаю только, что если бы ты не полез в эту гнилую игру под названием выборы, мы бы сейчас жили безбедно. А теперь запаришься убытки считать. Три цеха, — он выкинул на своих толстых пальцах три цифры, — три цеха порушены. Кто мог знать, где они находятся?

— Кому надо, тот узнает, — ответил Буковский. — Ты мне лучше скажи, как ты стал звездой экрана? Ты у меня в штабе со своей рожей примелькался, а теперь по телевизору во время разборки показался. Что теперь могут подумать избиратели. Ты хоть иногда думаешь своей тупой башкой?

— Я понятия не имею, как они узнали об этом. Это наверняка Ахмедка, сволочь, ментам настучал, — сделал предположение Барыбин.

— Зачем ему это надо? — раздраженно спросил Буковский. — Его, как и тебя, поймали с маленькой горочкой незарегистрированных стволов. Ему, как и тебе, теперь геморроя не оберешься.

— Тогда кто, кто же? — подался вперед Барыба.

— Теперь только гадать можно, — проговорил Буковский, расхаживая по комнате.

Когда он проходил мимо дивана, его взгляд упал на куртку Барыбы. Буковский остановился как вкопанный.

— Ты чего там увидел? — спросил Барыба.

Тот несколько секунд молчал, потом спросил:

— Что это?

— Где? — спросил Барыба, не понимая.

— У тебя на куртке, вот здесь, на воротнике.

Барыба встал, подошел к дивану и, взяв куртку, удивленно вытаращился на прикрепленную к воротнику черную пуговицу.

— Не знаю, — проговорил он, посмотрев на Буковского.

— А я знаю, — прошипел Буковский, медленно надвигаясь на Барыбу.

И несмотря на то что Барыба выглядел горой по сравнению с Буковским, он попятился от страха.

— Я знаю, что это такое. Это микрофон… Такой, знаешь, маленький усилитель… С помощью этой штуковины на расстоянии можно слышать то, о чем ты говоришь… О чем мы говорим.

Буковский вцепился руками в майку Барыбы и прошипел:

— Ты хоть понимаешь, что нас с тобой все это время записывали конкуренты, или, может, ты сам работаешь на них?

— Ты что, сдурел? — заорал Барыба. — Зачем мне взрывать твои цеха? Ведь это же и мои цеха!

— Тогда откуда? — заорал и Буковский. — Откуда у тебя этот микрофон, урод?

Барыба некоторое время недоуменно смотрел на микрофон у себя на воротнике, потом, уцепившись пальцами, отодрал его. Оказалось, микрофон был прикреплен на клею, скорее всего быстро схватывающемся.

Некоторое время Барыба, пораженный, смотрел на эту маленькую пуговку у себя на ладони, и тут его тяжеловесное сознание посетила одна догадка. Он понял, где и когда ему поставили этот «жучок».

— Это Крестный, — неожиданно произнес он глухим голосом. — Это он, паскуда, поставил мне этот «жучок» во время разборки.

Буковский остановился и уставился на Барыбу. А тот продолжал говорить:

— Крестный полез со мной драться и ухватился за куртку. Я тогда поразился, он всегда такой спокойный, как танк, а это махаловку затеять решил. Вот пока он меня за куртку держал, сумел как-то нацепить этот «жучок». Видимо, гад, заранее приготовился, клеем эту штуковину смазал, быстродействующим. Хитрый, сволочь!

— Да, это он, — подтвердил Буковский, — мне надо было самому сразу догадаться, что все это его рук дело. Никакой Ахмед на это не способен.

Он взял из рук Барыбы микрофон и, подойдя к окну, швырнул его на улицу.

— Он нас переиграл и нанес нам удар, от которого скорее всего мы не оправимся. Но мы отомстим, мы это так не оставим. Он думает, что он самый умный. Кто у тебя из твоих людей остался на свободе, которому можно доверить серьезное дело?

— Самурай и Боня, — ответил Барыба. — Они на разборки не поехали. После стрельбы им затаиться надо было.

— Хорошо, — сказал Буковский, — вызови их сюда.