Образ врага - Полина Дашкова

Алиса вела машину по пустому утреннему шоссе. У нееслипались глаза. Ночью она не могла уснуть, все прокручивала в голове долгийразговор с американцем. И сейчас, проезжая по той же дороге, по которой всегодва дня назад они с Деннисом ехали в Иерусалим, она продолжала мучить себявопросом: не слишком ли была откровенна с человеком, представившимсясотрудником посольства США и другом Денниса?

С самого начала разговора Баррет настойчиво добивался от неедеталей, которые ни малейшего отношения к смерти Денниса не имели. Егоинтересовало, например, не возникало ли у нее здесь, в Израиле, неприятногочувства из-за обилия военных и полицейских патрулей, встретит ли их с Максимомкто-нибудь в Москве, сообщила ли она кому-то из близких о том, что возвращаетсяраньше времени.

Он долго сочувственно расспрашивал, связано ли ее решениеуехать домой только лишь с нервным потрясением ребенка, или есть еще какие-топричины.

– Тур стоит недешево, и компания не вернет деньги занеиспользованные дни. Вы не станете потом жалеть, что сгоряча уехали раньше?Сейчас наконец установилась чудесная погода, самое время отдохнуть. Первый шокпройдет, вы успокоитесь…

– Не только ребенок, я тоже не могу отдыхать здесь послетого, что произошло.

– Значит, вы все-таки немного отвечали Деннису взаимностью?– спросил старик с неуместной игривой улыбкой.

– Какое это теперь имеет значение? – пожала плечами Алиса.

– Но из-за смерти совершенно постороннего человека вы бы нестали так переживать?

– Мои переживания – это неинтересно, мистер Баррет.

– Да, конечно… простите, – старик смутился, – просто я думал,вам нелегко сейчас, и если вы поделитесь со мной, вам станет немного легче.

– Спасибо.

– Деннис был прав, когда говорил, что вы замкнутый человек…

«Далась им моя замкнутость… – с раздражением подумала Алиса.– У американцев не принято изливать свои чувства, особенно печальные, первомувстречному. Твои проблемы должны оставаться только твоими. Для всех, кромесамых близких родственников, ты обязан быть всегда „окей“. Верх неприличия навопрос „как дела?“ ответить „плохо“. Если ты себе такое позволяешь, тебеобеспечено одиночество, неудачи в карьере и личной жизни. У нас, наоборот,неприлично быть „окей“. Надо повздыхать, на что-нибудь пожаловаться, хотя бы нанесварение желудка или дурную погоду. А у них все всегда отлично – желудок,погода, настроение. Неамериканское любопытство Денниса к моим проблемам можнобыло оправдать чисто мужским интересом ко мне. А этот Баррет? Ему нужнаинформация, точная, детальная, конкретная. А зачем понадобились мои личныедушевные трудности? Он такой сострадательный человек?»

Когда она рассказала ему о нападении в Иерусалиме, он сталвыяснять, впервые ли с ней такое случилось.

– Впервые, – ответила Алиса, – я настоящий выстрел услышалавпервые в жизни так близко.

«Не стоит говорить ему про пистолет, – решила она, – пустьсчитает, будто я не знаю о пистолете. Сам-то он наверняка знает…»

– Значит, полиция так и не выяснила, кто стрелял?

– Не было возможности, – пожала плечами Алиса, – арабыразбежались.

– Как вы думаете, мог кто-то заранее запланироватьнападение?

– Странно… я о том же спросила Денниса, – выпалила Алиса итут же прикусила язык.

Именно с этого вопроса и начался ночью в Иерусалиме поток ееоткровений. Она сорвалась, не выдержала, выложила малознакомому человеку своютайну, которую многие годы скрывала даже от себя. И вот этот человек мертв.Опять, кроме нее, никто не знает тайны. Конечно, Деннис погиб не из-за того,что узнал, просто потому, что был рядом с ней и с Максимом.