Пари с морским дьяволом - Елена Михалкова

«Это ему Машка сказала, – вспомнил Бабкин. – «Женщина, с которой можно прожить десять лет бок о бок, и все равно не дождаться от нее «тыканья».

– В этом аспекте ваша внезапная фамильярность выглядит несколько странно, не находите?

Кира молчала. Голубые глаза расширились. Она стала немного похожа на человека, а не на истукана, в которого превратилась с ночи.

– Кто вы такой? – хрипло спросила она.

– Я уже сказал вам, кто я такой. И раз уж я оказал вам такую любезность, вы можете ответить мне встречной.

Бабкин вдруг с изумлением понял, что Илюшин с Кирой выглядят так, будто оружие в руках у него, а не у нее. Роли поменялись.

– Кто он такой? – резко спросил Илюшин, кивнув на Владимира.

Руденко непонимающе таращился на него. Бабкин готов был поклясться, что настолько искреннее недоумение сыграть невозможно. Макар ошибся, привязался к какой-то ерунде! Что он вообще несет?!

Но Кира по-прежнему молчала.

– Чего вы боитесь? – пожал плечами Илюшин. – Пистолет-то у вас, а не у него. Вы можете обращаться на «ты» только к кому-то очень близкому. Так кто он вам? Друг? Любовник? Брат?

Кира стиснула зубы. Сергей бросил взгляд на Владимира и обнаружил, что перед ним живая иллюстрация к выражению «отвалилась челюсть».

Руденко выглядел как человек, узревший восставшего покойника. Челюсть его опускалась все ниже и ниже, пока он не застыл с самым глупым видом, выкатив глаза.

– Нет, не любовник, – констатировал Илюшин.

– Этого не может быть… – прошептал Владимир.

Яна схватила его за руку, забыв про угрозы Киры.

– Что? Что такое?

– Твою мать…

– Что? Володя!

– Едрить твою налево…

– Скажите мне кто-нибудь, что происходит?! – взвизгнула Яна, обведя всех умоляющим взглядом.

– Ша! – подал голос боцман. – Дай им самим сперва разобраться.

Руденко витиевато выругался.

– Это ж Ольга!

– Какая еще Ольга?

– Бывшая моя!

Теперь все уставились на Киру.

Бабкин, решивший под шум выяснения семейных тайн освободиться от проволоки, обнаружил, что это не так-то просто. Любое его движение сразу бросалось в глаза. Кира заметила, что он пытается делать, и покачала головой:

– Не стоит, Сергей.

Пистолет снова уперся в шею Наташи. Она единственная, казалось, не проявляла интереса к тому, что происходит вокруг, и сидела с таким видом, будто нужно переждать неприятную, но необходимую процедуру, вроде лечения зубов.

– Это не Ольга, – безапелляционно заявила Яна. – Я видела фотки твоей бывшей!

Кира неожиданно улыбнулась.

– Конечно, не Ольга. Меня зовут Кира. И фамилия у меня теперь другая. И лицо. И начинка в голове.

Руденко наклонился вперед, жадно разглядывая ее.

– А я ведь тебя узнал! – вспомнил он. – На острове мне все казалось, что я тебя вижу. Блин, думал, глюки! А это на самом деле была ты!

Он хищно усмехнулся. Для него не имело значения, что бывшая жена изменилась до неузнаваемости, что в руках у нее смертельно опасное оружие. Владимир снова видел жирную корову, которая когда-то ползала на коленях и умоляла не бросать ее. Ишь, похудела, в порядок себя привела…

Владимир даже приободрился. Раз это Ольга, можно не ждать от нее неприятностей. Безобидная улитка! Малость сбрендила на почве раннего климакса. Ну ничего, он ей мозги-то на место поставит. Выступит переговорщиком, раз больше на это никто не годится.

– Слушай, Оль, а на фига козе баян? – доверительно протянул он. – В смысле, чего ты пушку-то на нас наставила? Ты ж умная тетка! Давай посидим, поговорим по-человечески. С тобой всегда договориться можно было! Я, помню…

Закончить ему не удалось. Кира встала, быстро подошла к нему – никто и глазом не успел моргнуть – и ударила тяжелой рукоятью по скуле.

Раздался вой, перемежающийся матом. Руденко прижал ладонь к окровавленному лицу.

– Мне просто жалко было тратить на тебя пулю, – холодно сказала Кира, вернувшись на место. – Но в следующий раз не пожалею.

Побледневшая Яна пыталась оторвать кусок от подола юбки. Когда ей это удалось, она молча протянула его мужу.

Владимир с ошарашенным видом взял его и без слов прижал к рассеченной скуле.

Ни Муромцев, ни старпом с радистом ничего не заметили. Они боролись с ветром и морем. Управлять бригантиной становилось все труднее, и капитан только иногда бросал взгляд на заложников, чтобы убедиться, что все по-прежнему.

«По-прежнему» больше ничего не было, но Илья Ильич об этом не знал.

– Что ж… – Макар повысил голос, чтобы его не заглушал ветер. – С первым пунктом программы мы разобрались. Остается вопрос, почему вы, Кира, так упорно продолжаете целиться именно в эту девушку.

Наташа улыбнулась краешком губ.

Бабкин был уверен, что Макар не дождется ответа. Но Кира неожиданно усмехнулась:

– Спросите ее!

Только сейчас Сергей заметил, что ее мертвенная невозмутимость сменилась возбуждением. Макар разрушил какую-то стену, когда заставил женщину признаться, что Руденко – ее бывший муж. Но на щеках у Киры выступили два ярких багровых пятна. Пистолет в руке дрожал – то ли от усталости, то ли от нервозности.

«Часа четыре уже идем, – прикинул Бабкин. – Да она просто вымоталась! Шутка ли, такую железяку держать на весу».

Он бы никогда не сказал, что сейчас всего лишь полдень. Небо почернело. Оно казалось совсем низким, будто сверху на него давил гигантский пресс. Сергей ободряюще кивнул Маше, но она смотрела широко раскрытыми глазами мимо мужа. «Что еще там такое?»

Бабкин ухитрился изогнуть шею, которая изрядно затекла к этому моменту, и чуть не вскрикнул. Над морем вдалеке черноту неба рассекал яркий желтый луч.

Маяк на Энее!

– Наташа, почему именно вас выбрали в заложники? – донесся до него голос Илюшина.

Та пожала плечами. Бабкин подумал, что за все это время ни разу не слышал ее голоса.

– Хватит врать! – жестко сказала Кира. – Вы отлично знаете, почему сидите здесь!

«Значит, это все-таки не случайный выбор!»

– Оставьте ее в покое! – громко потребовал Зеленский.

Кира обернулась к нему:

– Вы сами не понимаете, чего хотите.

– Отлично понимаю! Вы схватили самого безобидного человека из всех нас…

Стефан осекся. Кира смеялась. Это был нервный, но вполне искренний смех.

– Самого безобидного? – она утерла выступившие слезы. – Милый юноша, какой же вы доверчивый. Я уверена, как раз ваша Наташа убила матроса!