Кто убил Влада Листьева? - Юрий Скуратов

Иногда Бейлису хотелось подойти к окну и, отодвинув в сторону тяжелую бронированную штору, посмотреть, что там, на воле? Синицы, небось, тенькают, прыгают с ветки на ветку, заглядывают в окна, выпрашивая у людей кусочек сала на пропитание: любят желтопузые свиное сало. Синицы всегда вызывали у Бейлиса умиление.

Что там еще? Серый туман ползет низко, цепляется за крыши, бабки судачат на скамейках, проклиная Ельцина и крохотные пенсии…

Бейлис насупился, по-боксерски выпятил нижнюю челюсть: побыли б они хотя бы один час на месте Бейлиса — взвыли бы. Ревут машины, унося седоков к их бизнес-планам, переговорам, прайс-листам, светским раутам с иностранцами, к великолепной жизни, которой раньше не было… Бейлис ощутил, как к щеке прилипла невесомая паутина, коже сделалось щекотно, он смахнул паутину пальцами, подумал, что именно такая паутина летает по воздуху в пору теплого бабьего лета, невесомая, золотистая, посмотрел на пальцы — паутины не было.

Дернул нервно головой: наваждение какое-то!

На глаза попался фотоальбом с африканскими снимками: все-таки неплохо они с Кржижановским провели тогда время… Вряд ли оно когда-либо повторится. Кржижановский оказался метким стрелком, Бейлису тянуться да тянуться за ним. Бейлис и сам осознавал собственное несовершенство по этой части, подтрунивал над собою, расхваливая Кржижановского.

Черный егерь, не понимая по-русски ни слова, согласно поддакивал. Кржижановский смеялся.

Хоть и обещал Кржижановский не сдавать своего лучшего друга Бейлиса, а сдал за милую душу. Даже салфеткой губы не вытер. Бейлис потянулся к трубке правительственного телефона, послушал ее.

Трубка молчала. Бейлис ощутил, как у него сам собою дернулся рот. Недовольный собою, Бейлис швырнул трубку на аппарат.

Самая надежная связь — мобильная. До кого хочешь можно дозвониться. Телефон этот, как близкий друг, может находиться в кармане, за пазухой, в портфеле — он у делового человека всегда с собой. Надо только знать номерок нужного господина — заветные семь цифр. Номерок-номерочек. Сжав зубы, Бейлис втянул в себя воздух, задержал его на несколько мгновений внутри, потом со свистом выдохнул.

— Дыши глубже, парень, — сказал сам себе и испугался собственного голоса. Голос был незнакомый, страшный, какой-то ржавый, словно Бейлис полжизни провел с открытым ртом на железном февральском ветру.

Он понимал, что на мертвого Хозяина свалят сейчас все громкие убийства последних лет, начиная с Отарика, банкира Кивелиди и кончая последними взрывами, в которые кто только не попал… Раз убрали Хозяина, то Бейлиса могут пощадить — хватит одного мертвого крупняка! Этого вполне достаточно для того, чтобы ублажить так называемое общественное мнение: Бейлис вновь с хрипом, со свистом — опять какой-то могильный, очень странный получился звук — втянул в грудь воздух, потом, помедлив немного, выбил его из себя — где-то, еще в комсомольские годы, он прочитал методику очищения организма таким способом и теперь старался ей следовать.

Нет, его не тронут. Как только решат, что его трогать не надо, обязательно включат телефон правительственной связи.

Качнув согласно головой, Бейлис вновь потянулся к телефонной трубке, которую только что с пренебрежением швырнул на аппарат. На этот раз он глянул на нее почти с нежностью, затаил дыхание и поднес к уху: а вдруг трубка заработала?

Телефон правительственной связи молчал. У Бейлиса потемнело лицо, губы сами собой сжались в тонкую твердую линию, и он опять с прежним пренебрежением швырнул трубку на аппарат.

Выругался, ни к кому не обращаясь:

— Суки!

Выложил перед собою аппараты мобильной связи — разноцветные, с новыми чипами, номера которых пока еще ни одна собака на свете не знает и уж тем более не знают чекисты, пасущие его в телефонном эфире. Мобильники ему нравились. Он довольно мотнул головой и, взяв один аккуратный аппарат розового с жемчужным патом цвета, набрал телефон Кржижановского, тоже мобильный, о котором Кржижановский говорил: «Это самый, самый, самый…», намекая на близость этого номера к душе и сердцу, но вместо зычного тембра Кржижановского в аппарате зазвучал мелодичный женский голосок:

— Вызываемый вами номер временно отключен либо находится вне зоны действия.

— Сука! — вновь выругался Бейлис, на этот раз обращаясь к симпатичному голосу, повторил надсаженно, хрипло: — Сука!