Кто убил Влада Листьева? - Юрий Скуратов

Вельский вновь попытался пробиться к президенту, и вновь у него ничего не получилось — дочь президента стеной встала перед дверью, лицо у нее было хмурым, болезненно-желтоватым.

— Папа болен! — заявила она Вельскому, вскинув перед собой ладонь, будто некий запрещающий жезл.

— Мне нужно срочно доложить, как идет расследование дел, находящихся у него на контроле, и, соответственно, получить санкции на арест. — Вельский замолчал, он понял, что не совсем точно выразился: в конце концов президент — не прокурор, чтобы давать санкции. — Точнее, поставить его в известность о предстоящих крупных арестах преступников, — произнес он твердым голосом.

— Преступников… по какому делу? — дочь президента отвела взгляд в сторону.

— По делу об убийстве Влада.

— Не знаю, не знаю… Это можно будет сделать, только когда папа выздоровеет.

«А если папа не выздоровеет никогда? — мелькнула в голове досадливая мысль. — Если бы он пил хотя поменьше, тогда на что-то можно было бы надеяться, а так… Болезнь его не имеет границ».

Через двадцать минут служба охраны президента засекла в одном из кабинетов следующий разговор. Он был записан на пленку, говорила женщина — ее голос был идентифицирован — и Кржижановский.

— Приходил Вельский.

— Я знаю.

— У меня создалось впечатление, что он вплотную подобрался к тем, кто убил Влада.

— Что ж… Пусть будет так, — с философским спокойствием произнес Кржижановский.

— А вдруг у кого-нибудь откажут нервы, развяжется язык? Тогда что делать?

— Языки не развяжутся. Ни один. Это исключено.

— А вдруг?

— Никаких вдруг, дорогая моя. Пойдем на все, вплоть до крайней меры.

— Но ты ведь… ты ведь дружишь кое с кем из них…

— С кем именно?

— С Бейлисом, например. С Хозяином.

— С Бейлисом никогда не дружил. Ты читала, что про него тут напечатала одна газета? Нет? Прочитай.

Существуют обстоятельства, при которых дружба считается обычными слюнями. Так вот Бейлис — это слюни, извини за выражение. Слюни слюнями, а дело делом.

— Что теперь будет с Бейлисом?

— Как что? — Кржижановский помолчал. — Я же сказал… Сантиментам здесь не место. Либо он должен погибнуть, либо мы… Альтернативы нет.

— Жалко. — Женщина вздохнула. — Для меня он сделал много хорошего.