Игра на выбывание - Нил Уайт

Когда тюремный охранник вернул Сэму телефон, он сразу обратил внимание на пропущенный звонок. Даже полицейским не разрешалось проносить внутрь средства связи. Оказалось, поговорить с ним пыталась инспектор Эванс. Прежде чем перезвонить, Сэм решил обсудить кое-что с Шарлоттой.

– Кажется, насчет сообщника Грант не врал. На простую издевку не похоже, – задумчиво произнес Сэм. – Вот только не пойму, при чем тут предательство?

– Понятия не имею, – пожала плечами Шарлотта. – Ну ладно, пусть наслаждается маленькой победой. Какая разница – все равно он надежно упрятан за решетку и опасности не представляет.

Сэм невольно улыбнулся, но улыбка сразу исчезла, стоило Шарлотте спросить:

– Грант что-то говорил насчет второго человека в кустах. Неужели и это правда?

Сэм замялся на секунду, однако Шарлотта успела сделать правильный вывод. Лицо у нее стало удивленное.

– Значит, правда.

Сэм плотно сжал челюсти.

– Нет, – произнес он и шумно вздохнул. – Если уж совсем начистоту – не знаю. В суде я ответил совершенно искренне. Меня спросили, видел ли я кого-то еще. Нет, не видел. Слышал ли звуки голоса или шагов? Не слышал. Были ли у меня основания предполагать, что, кроме Гранта, там находился еще кто-то? Нет, не было.

– Если так, то почему его рассуждения тебя смутили?

– Потому что я не могу сказать с уверенностью, что там точно никого не было.

Шарлотта замедлила шаг и остановилась.

– Ну-ка, расскажи поподробнее, что происходило в ту ночь.

Несколько секунд Сэм молчал и наконец решился:

– Просто возникло ощущение, даже не знаю, как назвать… Я и правда слышал какой-то тихий шорох, но главное, чувствовал – мы здесь не одни. Да и Грант вел себя так, будто всеми силами старался привлечь мое внимание – вышел вперед, заговорил, опустился на колени…

– Вернее, отвлечь твое внимание от кого-то другого, чтобы этот человек успел скрыться.

– Может быть.

– Да, похоже, у Гранта действительно был сообщник.

– Этого исключать нельзя.

– Неужели ты так и промолчал?

– Почему? Рассказал инспектору, которому было поручено расследование, но тот ответил, что в рапорт такие подробности записывать ни к чему. Маньяк пойман, и, если после ареста Гранта убийства прекратятся, какой смысл строить ни на чем не основанные догадки? И он был прав, этот инспектор. Какая польза от моих предположений? Если бы я еще кого-то заметил… А так – просто ощущение. Зачем давать защите лишний аргумент в пользу невиновности Гранта? Еще попытались бы свалить все на другого человека.

– Да, тяжелая у нас работа. Иногда – даже слишком, – задумчиво произнесла Шарлотта. – Вроде все просто: произошло преступление, твоя задача найти виновного. Но в конечном счете дело сводится к тому, производит ли этот человек впечатление виновного. Получается, результат будет зависеть не от вины или невиновности, а от того, как представить дело.

– Предположим, пропавшие девочки стали жертвами сообщника Гранта, – вздохнул Сэм. – Получается, будь я настойчивее тогда, ничего этого, возможно, не случилось бы.

– Сейчас нас больше всего интересует Ронни Бэгли, – сразу перешла к делу Шарлотта. – Он – связующее звено между исчезновениями. Ронни обвиняют в убийстве женщины, которая постоянно навещала Гранта, он же питает пристрастие к волосам. Ты ведь рассказывал, что вчера Грант упоминал этот фетиш. Грант как будто рассказывал не о себе, а о другом человеке, только делал это от собственного имени. Что, если этот другой – Ронни?

Тут Сэму тоже пришла в голову идея.

– Если на то пошло, Грант может оказаться не организатором, а тем самым сообщником, о котором шла речь! Вдруг Грант опять произносил речь от лица кого-то другого? Получается, он взял на себя вину за двоих.