Компот из запретного плода - Дарья Донцова

Дюймовочка отложила луковицу, в ее выцветших глазахпоявилась детская радость и предвкушение удовольствия.

– Подарок? – повторила она за мной. – Акакой?

Я раскрыла один из пакетов.

– В сущности, ерунда, особых денег у Общества ветерановнет, поэтому приобрели, что сумели: теплый халат, шаль, коробку конфет, побанке чая и кофе…

Олимпиада Михайловна весьма резво встала, быстро подошла кполиэтиленовым мешкам, пощупала край пеньюара и протянула:

– Какой мягкий! Очень кстати! Мой совсем истрепался, ине вспомню, когда его купила… вроде… ой, не скажу! Ну-ка, повторите еще раз,кто мне все это прислал?

– Общество ветеранов войны.

Баба Липа быстро отдернула морщинистую руку.

– А звать тебя как?

– Даша, – улыбнулась я, – фамилия Васильева,проще некуда, запомнить легко.

– Ошиблась ты, милая, – с огромным сожалениемзаявила старушка, – не в ту квартиру прибрела, не мне радость приволокла.

– Все правильно, – попыталась я успокоитьбабушку, – берите спокойно.

– Не состою членом их общества, ты на бумажку с адресомвнимательно глянь, – не успокаивалась Олимпиада, – а то начальствонастучит по лбу за оплошность.

– Ваши подарки, – улыбалась я, – всемветеранам войны ко Дню Победы раздают.

– Я не воевала, – спокойно сообщила бабаЛипа, – точно, обознатушка вышла.

Ну надо же, сейчас все, кому за семьдесят пять, рассказываюто своих подвигах на полях сражений, а Дюймовочка признается честно: оружия вруках не держала. Но меня трудно сбить с толку.

– Понимаете, сувениры положены и труженикам тыла…

– Милая, – спокойно возразила Олимпиада, –мне в сорок пятом году всего ничего исполнилось, хоть и слышала, что некоторыев детском возрасте героями стали, только мы с братом дома сидели, вот в этойсамой квартире, в ней День Победы и встретили.

– Ну, не знаю, – воскликнула я, – веленоотнести Олимпиаде Михайловне Дегтяревой, от совета ветеранов служащих МВД. Начальствонаше всем помогает – и бывшим сотрудникам, и их вдовам. Может, у вас кто вмилиции работал?

Олимпиада Михайловна вновь села на табуретку и подперларукой щеку.

– Брат служил.

– Вот. Теперь понимаете, почему подарок прислали!

– Но он давно умер!

– Ну и что? Небось решили к юбилею Победы обо всехвспомнить, конечно, девятое число пока далеко, но нас, простых сотрудников,мало, поэтому заранее и разносим, уж извините…

Баба Липа стала рассматривать остальные подарки.

– Конфеты… люблю сладкое, но такие дорогие не покарману, все попробовать хотела, только кошель тонкий, на пенсию живу.

– Так открывайте коробку!

Олимпиада Михайловна снова подперла рукой щеку.

– Все же сомневаюсь… не мне сладости.

– Именно вам. Как брата звали?

– Александр Михайлович Дегтярев.

Я сделала вид, что роюсь в блокноте.

– Абсолютно точно. У меня так и записано, передатьсестре бывшего начальника лагеря Дегтярева. У нас, как говорится, никто незабыт, ничто не забыто. Александр Михайлович руководил зоной?

– Да, – очень тихо ответила баба Липа.

– Значит, отбрасывая колебания, ешьте конфеты.

Олимпиада взяла картонную упаковку, сдернула с нее целлофан,подняла крышку и восхищенно пробормотала:

– Ну и аромат! Голова кружится. Где ж такую красотищупроизводят?

– В Бельгии, – ласково улыбнулась я, –угощайтесь на здоровье, заодно и брата вспомните!

– Чтоб ему ни дна ни покрышки, – вдруг злопроизнесла баба Липа, – жизнь мне поломал! Хотя я это от обиды, на самомделе она виноватая, стерва!

– Вы о ком? – насторожилась я.

– Жена его, сволочь! Кабы не Полина, может, нестряслось бы беды, хорошая баба своего мужа от дури удержит!

– Так супруга Александра Михайловича вроде бы давноумерла, – не подумав, ляпнула я и тут же испугалась своей оплошности.

Олимпиада Михайловна, несмотря на почтенный возраст,рассуждает вполне трезво, сейчас она насторожится и начнет интересоваться,откуда простая курьерша так хорошо знает биографию ее родственника. И что тогдаотвечать? К подарку отдел кадров приложил подробную анкету? Ну, в такое дажемаразматичка не поверит!

Баба Липа вытащила одну конфетку, сунула ее в рот и кивнула.

– Очень вкусно! А насчет жены верно, имелась у братасупруга, только все так плохо обернулось! Тебе еще много подарков разносить?

– Вы последняя, – быстро сказала я.

– Давай чаем угощу, – обрадовалась старуха.

– Не откажусь, – мгновенно согласилась я и, желаяподтолкнуть Олимпиаду Михайловну к откровенной беседе, прибавила: – Уже целыймесяц по людям хожу, везде угощают и много интересного рассказывают. Послушаешьи удивишься: ну и судьбы случаются, просто романы.

– Ну, у меня совсем особое дело, – радостноподхватила нить беседы Олимпиада Михайловна, – ты вот сядь спокойно.

Я облокотилась о стол. Если бы мне предложили выбор, у когополучать информацию – у молодой особы или у пожилой дамы, не колеблясь, выбралабы старушку, с ними легче – пенсионерки, как правило, страдают от дефицитавнимания, близких людей и подруг они уже похоронили, остались одни и радылюбому слушателю. Баба Липа не является исключением, сейчас услышу от нее многоинтересного. И точно!

– Мне в сорок пятом году лет-то было всегоничего, – заплела кружево рассказа бабушка, – а брату, Сашке, чутьбольше. На войну он не попал, потому что в сорок первом совсем маленьким был,это лишь вначале, когда мы отступали, всех под ружье пихали, даже подросткамберданки совали. Эх, лучше и не вспоминать; знаешь, кто битву под Москвойвыиграл?

– Советские солдаты, – машинально выпалила язатверженный с детства постулат.