Компот из запретного плода - Дарья Донцова

Аня открыла пакет, добыла оттуда три булочки, одну далаСене, вторую Ляле, третью сама швырнула в воду.

– Ну, кидайте, – велела она детям, – вонуточки плывут.

Малыши размахнулись, и две сдобные плюшки закачались уберега, водоплавающие ринулись за угощением.

– Ути, ути, – захлопала в ладоши Лялечка.

– Авва, – закричал мальчик, – авва ути ест!

Я вздрогнула, повернула голову и с ужасом увидела, какБанди, двумя прыжками преодолев расстояние от скамейки до озерка, плюхается вводу.

– Он задушит уток! – заголосила Аня.

– Господи! – запричитала бабушка.

– Стой! – заорала я, кидаясь к озеру.

Но поздно! Черное гладкое тело вклинилось в утиную стаю.Птицы отчего-то не испугались, а принялись злобно крякать. Бандюша разинултреугольную пасть, утыканную большими, острыми зубами, и схватил… булочку.

– Бедный, голодный песик, – запричитала ИннаСергеевна, – он кушать хочет!

Я онемела от возмущения. Да Бандик ест от пуза! Простосегодня в связи с возросшей сексуальностью его лишили завтрака.

– Авву кормить! – заверещала Лялечка.

– Несчастное животное, – пробормотала Аня, бросаяпиту новую булку.

Потом няня с осуждением взглянула на меня и добавила:

– Встречаются же такие люди, заведут животное, а жратьне дают.

Новая плюшка упала в воду и была незамедлительно проглоченапитом, нагло внедрившимся в стаю разгневанных уток. Я наконец обрела дар речи:

– Банди, домой!

Но пес упорно изображал из себя селезня, у Бандюши на мордепрочно поселилось выражение счастья. Во-первых, он обожает купаться, во-вторых,булочки достаются ему лишь по праздникам, не из-за нашей жадности, а посоображениям здоровья, печеные изделия – не лучшая еда для собак. А ещеБандюша, как все питы, малочувствителен, ему что холодная вода, что теплая,разницы нет, не понимает, дурачок, что может заполучить воспаление легких!

– Немедленно вылезай! – заорала я.

– Вот бедняжечка, – причитала Аня, швыряя в водусдобу.

– Перестаньте его кормить! – возмутилась я.

– Экая вы злая, – покачала головой девушка, –раз уж еле живое от голода создание решилось на отчаянный шаг, то пусть ужнаестся от души.

– Он вполне сыт!

– Оно и видно, – хмыкнула Аня, – за жрачкой вледяную воду полез.

Полюбоваться на невиданное зрелище явились детки, покормитьзаморыша, плавающего в стае уток, захотели все. Несмотря на мои протесты, возеро полетели харчи: бутерброды с колбаской, творожный сырок, мятные леденцы,сухарики. Малыши щедро делились припасами, жалея умирающую от истощения псинку.

Бандюша, офигевший от счастья, на лету ловил подачки; каждыйраз, когда он щелкал зубами, кто-то из взрослых вздыхал: «Бедняжка!» – или:«Вот беда, как ему кушать хочется!»

Большего унижения я в своей жизни не испытывала, к тому жеосновная масса гуляющих была из наших, из ложкинских, представляю, что онирасскажут дома о происшествии.

Наконец продуктовый дождь иссяк, Банди вылез на берег иначал трястись, мелкие брызги полетели в разные стороны, дети взвизгнули икинулись врассыпную. Я ухватила пита за ошейник, быстро пристегнула поводок ивелела:

– А ну, пошел домой!

Бандюша облизнулся и покосился на малышню, я пнула его вгладкий зад:

– Шевелись, пакостник.

– Тетя бьет авву, – с возмущением заголосилаЛялечка.

Послышался неодобрительный шепоток Ани:

– Да уж! Кое-кому не следует заводить животных.