Секретная миссия супермодели - Мария Жукова-Гладкова

На следующее утро я напомнила Марису про обещание отвезти меня в модельное агентство. Он попытался меня отговорить, убеждая обратиться туда, «когда все закончится». Я отказывалась понимать, что может означать это «все», и требовала гарантий своей будущей работы. Вахтанг опять принял мою сторону. Дядя Саша, видимо, осознав, что я не успокоюсь, пока Шулманис не отвезет меня в это самое модельное агентство, велел ему звонить туда и договариваться, и что вообще «с бабами лучше дела не иметь, в особенности с этой упрямой ослицей». Мы с Вахташей подмигнули друг другу, Марис отправился звонить, и вскоре мы с ним уже сидели в его машине.

В агентстве работала дама, разговаривающая по-русски, бывшая наша проститутка, в свое время вышедшая замуж за финна и перебравшаяся на постоянное место жительства к северным соседям. Мы с ней сразу же нашли общий язык. Марис остался в приемной листать какие-то журналы, а со мной беседовала директриса агентства – финка лет пятидесяти с прекрасными для своих лет фигурой и кожей. Набор фотографий у меня был с собой – это такая же принадлежность моего многострадального рюкзака, готового всюду сопровождать «делающую ноги» хозяйку, как и зубная щетка, смена белья, косметика и, конечно, документы. Ведь подобные снимки – это моя визитная карточка.

Я не сомневалась, что финке я понравилась, мне рассказали о возможных перспективах работы и обещали позвонить. Я оставила номер выданного мне дядей Сашей мобильного телефона, а также телефон моей квартиры в Питере и телефон брата Андрюши.

Из модельного агентства мы с Марисом вышли во двор, где оставили машину. Навстречу нам направлялись трое молодых людей. Мне это очень не понравилось. Шулманису, как я успела заметить, тем более.

Двое молодых людей с типичной внешностью бывших боксеров оказались с двух боков Шулманиса, один – рядом со мной.

– Тихо! – прошипел он. – Не станешь дергаться и верещать – все будет в порядке.

Но все уже было не в порядке: я почувствовала, как к моему боку прикоснулась холодная сталь.

– Вперед к машине, – приказал парень.

Я посмотрела вперед и увидела темно-синий джип «Гранд Чероки» с питерскими номерами. Марис в сопровождении двух бойцов уже двигался к нему. В тихом финском дворике никого, кроме нас, не было, да и в окна никакие любопытные бабушки не выглядывали. Откровенно говоря, кричать я не рискнула (была недвусмысленно предупреждена) и на свои навыки в восточных единоборствах тоже в данной ситуации не рассчитывала.

Нас затолкали в машину. За рулем сидел еще один парень, державший мотор включенным. Джип мгновенно тронулся с места.

– Довыпендривалась! – прошипел у меня над ухом Марис.

Я удивленно посмотрела на него: а я-то тут при чем? Но не стала выяснять отношения с Шулманисом, просто его проигнорировала и обратилась к похитителям:

– А куда едем, мальчики?

– Молчать! – приказал сидевший рядом со мной.

– Что, нельзя ответить на простой вопрос?

– Слушай, ты…

– В Питер или нет? – снова вякнула я.

В ответ мне дали по голове, и я на какое-то время отключилась.

Вскоре я очнулась, но глаза пока открывать не стала. Может, скажут что интересное? Голова здорово болела. Вот ведь сволочи: бьют беззащитную женщину. И тут я вспомнила про заколку, которую мне вручил в Латвии дядя Саша. В заколку было встроено одно из достижений технического прогресса. Интересно, а оно еще работает? Вообще-то, должно, но как оно подает сигналы? Сколько времени понадобится дяде Саше, чтобы понять, что нас с Марисом похитили? При первой же возможности надо будет проконсультироваться с Шулманисом, он должен знать ответы на мои вопросы. Правда, разозлился он на меня здорово… Но ничего, переживу, мне с ним детей не крестить.

Мы ехали чуть больше часа, что дало основание предполагать, что уже покинули пределы Хельсинки. К сожалению, Финляндию я знаю плохо, так что определить, где мы находимся, была не в состоянии. Насчет Мариса я сказать не могла, да и спрашивать его при нынешнем положении вещей не следовало.

Мы въехали в какой-то двор, окруженный высоким забором, дверцу машины открыли снаружи. Нас встречали двое хорошо накачанных молодцев.

– Привезли? – спросил один из них, заглядывая внутрь джипа.

– С хахалем, – ответил мой личный страж.

Так, значит, молодых людей интересую я. И кто же это так беспокоится? Неужели Дубовицкий? Гавнадий Павлович решил снова набирать гарем, и я стою первой в списке наложниц? Или Волошин считает карточный долг долгом чести? Но почему такие затраты? Может, стоит потешить себя мыслью, что я вызываю в мужчинах такие желания, что они готовы идти на любые расходы, только бы заполучить меня в свои сети?

Нас с Марисом проводили в дом, где разделили. Меня отвели в комнатку без окон на первом этаже. Не знаю, для каких целей планировали ее использовать финны, строившие дом, но, похоже, русские хозяева (или арендаторы?) решили сделать ее тюремной камерой. В комнатке имелись узкая кровать и два стула. Больше ничего не было: ни умывальника, ни унитаза. Меня заперли на ключ. Слава богу, не в полной темноте, под потолком скромно светила матовая лампочка.