Секретная миссия супермодели - Мария Жукова-Гладкова

– Послушай, – обратился ко мне Шулманис, – может, ты оставишь мне свою тачку? А то без машины в Питере… сама понимаешь…

– Конечно, оставлю, – благосклонно согласилась я. – А потом не нужно отгонять ее к друзьям дяди Саши, просто поставишь на мою обычную стоянку.

Вахтанг Георгиевич разлил всем красное вино (настоящее грузинское, а не «подвальное»), встал с бокалом в руке, чтобы произнести тост (наверное, за успешное воплощение наших планов), уже расплылся в улыбке и открыл рот, чтобы начать речь, как наступившую тишину прорезал дикий вопль:

– Убью, сука!

За первым криком последовал второй, жалобный и протестующий. Мужчины дернулись, не понимая, что случилось. Мне же сразу стало понятно, что это опять сцепились Оксанка с мулаткой. Голоса принадлежали им.

Мужчины бросились в направлении драки, а я спокойно дожевала кусок яблока и поднялась со своего места. Открылась дверь из кухни, и в столовую заглянула Людмила.

– Что там? – шепотом поинтересовалась она.

– Да две бабы дерутся, – отмахнулась я. – Эка невидаль!

– А эти все глазеть побежали?

– А то как же! Сама знаешь, мужичье любит посмотреть, как девки из-за них бутузят одна другую, – подтвердила я.

– Из-за кого сцепились-то? – любопытничала Людка. – Из-за хозяина?

Вопрос заставил меня задуматься. Я в самом деле не знала, почему сцепились Оксанка с мулаткой. Отару говорила, что Оксанка ее ненавидит за то, что Лена стала любимой наложницей Дубовицкого, но они больше не в гареме у Гавнадия Павловича. Зураб четко заявил Оксанке, что берет ее к себе. Одну. Тогда что же? Я решила пойти выяснить ситуацию, пообещав рассказать Людмиле все, что удастся узнать.

Оказывается, мулатка бросилась на защиту Руты, которую почему-то решила отбутузить опохмелившаяся Оксанка. И эту пьянь хочет забрать к себе Зураб? Не понимаю я мужиков. Лену я зауважала. За себя постоять не могла, проигрывала Оксанке в схватках, а вот за более слабую и беззащитную вступилась. Боролась как львица! У меня, откровенно говоря, на мгновение появилось желание ввязаться, чтобы тоже поддать этой стерве Оксанке, но я вовремя сдержала свой благородный порыв: не нужно опускаться до такой степени, тем более в присутствии мужиков. Особи противоположного пола стояли, словно очарованные, глядя на бой. Ситуацию следовало в корне менять. Эту почетную миссию могла на себя взвалить только я – больше было некому.

– И не стыдно вам? – завопила я. – Нет чтобы разнять немедленно, так они решили полюбоваться! Зураб, ты хотел эту пьянчугу? Так забери ее! Забери и наслаждайся. Может, и тебе когда-нибудь пару раз поддаст. Или дом спалит. Нужна тебе такая? Ты посмотри на нее, посмотри. Полюбуйся! Дядя Саша, вы-то куда смотрите? Вахтанг Георгиевич, как вы можете допускать подобное в своем доме? Марис, постыдился бы! Твою Руту защищает другая женщина, а ты стоишь, разинув пасть!

Мои увещевания подействовали. Девчонок растащили. Рута с безразличным выражением лица сидела в кресле, поднявшись из угла, куда ее отшвырнула Оксанка. Рута не принимала участия в драке. Ей было все равно. Она посмотрела на нас пустыми глазами и отвернулась к стене. Марис бросился к ней и запорхал вокруг кресла, воркуя на латышском.

Зураб не поскупился на воспитательные мероприятия – и Оксанка получила кулаком в глаз, правда, восприняла это как должное, придя к определенным выводам, о которых тут же сообщила вслух:

– Бьет – значит, любит. Ты правда меня любишь, Зурабчик?

Леванидова, шатаясь, поднялась с ковра и полезла к Зурабу Георгиевичу целоваться. Тот пытался от нее увернуться, не решаясь дать ей во второй глаз, а надо было бы – иначе потом не отделается от назойливой дамы.

Вахтанг с дядей Сашей увели мулатку, чтобы в очередной раз оказать ей медицинскую помощь. Вот настрадалась Ленка! Но на этот раз Оксанка не одержала над ней победу – борьба шла на равных, и, когда после моих укоров в дело вступили мужчины, победительница была еще не определена.

Я поняла, что делать мне в этом обществе нечего: Марис крутился вокруг Руты, Оксанка уже вела покорного Зураба в опочивальню, дядя Саша, Вахтанг и мулатка скрылись в какой-то комнате. Я отправилась на кухню к Людмиле. Мне почему-то страшно захотелось есть.

Увидев, что кухарка опять достает из-за банки с мукой очередную бутылку и украдкой прикладывается к ней, я подумала о своей дорогой мамочке, воспоминания о которой, в свою очередь, навели меня на весьма интересную мысль. Я решила, что мне обязательно нужно перед отъездом заглянуть и к ней. Если только она еще жива и обитает в той же квартире. Могла ведь продать, чтобы хватало на выпивку.

* * *

Примерно через час мы все-таки тронулись в путь. Я в гордом одиночестве ехала на своей «бээмвэшке». На этот раз я не маскировалась под старуху, но парик все-таки нацепила, да и оделась нетипично для себя. Хорошо знающая меня женщина еще могла бы меня опознать, но не мужчина. А если меня кто-то еще и ищет, то только мужики. На всякий случай Вахтанг отдал мне свою трубку.

Дядя Саша, Вахтанг и безразличная ко всему Рута забрались в комфортабельную цистерну, за руль которой сел родственник братьев Чкадуа. Вадим, Марис и израненная мулатка отправились путешествовать в «Лендровере». Леньке было дано задание отогнать разбитый джип Михалыча к какому-нибудь озеру и утопить его там – пусть ищет на здоровье. Зураб заявил, что пару деньков побудет на вилле брата, разберется с делами. Я прекрасно понимала, что дела эти – винно-водочные, но свою осведомленность не демонстрировала. Оксанка была заперта в одной из комнат, но ей не привыкать – сколько недель она так прожила в гареме?

Мы договорились о встрече с дядей Сашей, Вахтангом и Марисом через три часа после въезда в город. Дядя Саша не сомневался, что успеет за это время и забрать нужную машину, и еще кое-какие дела переделать. Племянник Вахтанга отгонит цистерну назад. Вадим с Марисом отвезут мулатку по указанному дядей Сашей адресу, а потом на общей встрече-прощании Марис пересядет в мою машину, а я – в пригнанную дядей Сашей и Вахтангом. Вадим на «Лендровере» отправится назад на виллу. По моим подсчетам, я должна была успеть и заскочить к мамочке, и побывать на кладбище. На машине обернуться можно быстро. Конечно, если все идет по плану. Но, как говорится, человек предполагает, а бог располагает.