Те же и Скунс-2 - Мария Семенова

Решение созрело мгновенно.

– Извините, Серёжа, – самым невинным голосом проговорила она. – Пока нету ваших охранников… Вы бы не позволили мне чуть-чуть машину попробовать? Я всё хотела попросить, но при них… вы же понимаете… начнут смеяться, мол, женщина за рулём – что обезьяна с гранатой…

Ассаргадон был более чем далёк от подобных насмешек. Он даже не спросил, есть ли у Наташи права. Он сразу остановился (в метре от поребрика и точно против арки в здании налоговой инспекции, притом забыв включить поворотник), и они поменялись местами.

За рулём «Субару Форестера» Наташа действительно никогда ещё не сидела. Ей понадобилась минута, чтобы ознакомиться с назначением разных кнопочек и рычажков (собственные наблюдения плюс сбивчивые пояснения Ассаргадона), после чего она попробовала ногами педали – и тронулась с места. Ездить её учили лично командир группы захвата со своей заместительницей, учили на всём, что имелось под рукой частного и казённого, и в результате Наташа, наверное, оперативно разобралась бы даже в управлении танком. А запугать её можно было разве только прыжком на машине через разводящийся Дворцовый мост.

На подходах к Обводному она успела вполне «почувствовать» новый для себя автомобиль и спокойно повернула направо, не без лихости вписавшись в промежуток плотного транспортного потока. Покосилась на Ассаргадона и увидела, что теперь уже он схватился за подлокотник. Даже двигатель «Лесника» ворчал под Наташиным управлением совсем иначе, чем у него: веселее, напористей…

Осознав это, она слегка полюбовалась собой – и тут поняла, что совершила ошибку. Надо было уходить по Заозёрной направо и потом по Киевской на Московский проспект. А она, увлёкшись знакомством с «Субару», бездумно продолжила выбранный Ассаргадоном маршрут – и теперь течение транспортного потока неумолимо подтаскивало их к самому страшному месту автомобильного Петербурга. К Рузовскому мосту через Обводный.

Сюда надо запускать «чайников», зеленеющих при мысли о повороте налево. Те из них, кто выдержит испытание, выйдут из него с лишним десятком седых волос – и стойким иммунитетом на все дальнейшие дорожные стрессы. Ибо тот, кто сохранит присутствие духа в толчее гудящих машин, когда твой глянцевый бок отделяют от глянцевого бока соседа какие-то сантиметры, а перед носом, перегораживая путь, торчат машины, застрявшие там ещё с позапрошлого светофорного цикла, и уже в пятый раз догорает зелёный, и ни туды ни сюды, потому что по главной дороге, не обращая на этот самый светофор никакого внимания, напролом прут тяжёлые грузовики… И особую пикантность придаёт происходящему то обстоятельство, что всего в полусотне метров расположена районная госавтоинспекция, но на людской памяти ни один инспектор на перекрёстке не появлялся. И правильно: задавят ещё.

Когда «Лесник» самым тихим ходом втянулся в транспортный водоворот, Ассаргадон заёрзал и начал нервно озираться кругом. Видимо, очень живо представил себе, каково было бы в этой ситуации за рулём ему самому.

В последующие четверть часа «Субару» продвинулся вперёд метров на десять, одолев мост и постепенно оказавшись в первых рядах штурмующих перекрёсток.

– Господи!.. – вырвалось у Ассаргадона, когда он разглядел, что делалось впереди. – Мы же отсюда никогда…

Наташа включила радио и попыталась поймать что-нибудь тихое и мелодичное.

– Ничего! – сказала она жизнерадостно. – Ржавых остовов со скелетами внутри поблизости не наблюдается. Значит, и мы здесь навсегда не останемся!..

У неё так и висело на кончике языка одно замечательное выражение. Оно принадлежало Кате Дегтярёвой и характеризовало идеальное поведение водителя в обстановке общей стервозности. Сидеть на жопе ровно, гласило оно. Про себя Наташа считала, что лучше не скажешь, но повторить такой словесный шедевр при Серёже, естественно, не могла.

В полуметре от изящного носа «Субару» проносились под красный свет жлобы-самосвалы и здоровенные фуры. За ними возникали и прятались силуэты машин, тщетно ждавших возможности завершить поворот. Защитного цвета микроавтобус, стоявший спереди слева, усмотрел в веренице грузовиков полусекундный разрыв – и бросился в него, истошно сигналя. Наташа двинулась было следом, ибо как раз вспыхнул зелёный, но прямо в бок «Леснику», не желая уступать дорогу, прыгнула вазовская «десятка». Именно прыгнула, хотя должна была бы чинно замереть на белой черте. Не иначе, водитель подумывал о покупке шестисотого «Мерседеса» и загодя отрабатывал психические атаки на ближних…

– Валяй! – благодушно посоветовала Наташа. – Тарань!

«Десятка» кровожадно вскрикнула тормозами, но инстинкт самосохранения взял верх – машина вовремя остановилась. У неё за кормой тотчас принялся недовольно трубить огромный фургон. Наташа воспользовалась замешательством и самым хладнокровным образом выдвинула «Лесника» на освободившийся пятачок. Следом поползли с моста и другие. Над не в меру наглой «десяткой» навис облепленный снегом «КрАЗ» и мрачно заревел, требуя взлететь, испариться, закопаться в асфальт – всё, что угодно, но чтобы ему сей же момент дали проехать. «Десятка» панически задёргалась, пытаясь дать задний ход и боясь угодить под бампер фургона… чем там у них кончилось дело, Наташе смотреть было уже недосуг. Её манёвр дал возможность сдвинуться «Вольво», заклиненной в повороте. Стоявшая за «Вольво» вишнёвая «Нива» вежливо помедлила, пропуская «Субару»: все человеки, всем нужно проехать, этого ли не понять?

– А прорвалися к чёрту!.. – азартно запела Наташа. Ей ещё пришлось этак по-английски, слева, объезжать сунувшийся навстречу мусоровоз, потом карабкаться на поребрик и метров сорок ползти впритирку к домам, но это были мелочи жизни.

– Не нравятся мне «десятки», – прокомментировала она, когда «Лесник» уже мчался вперёд, весело подскакивая на ухабах Рузовской. – Даже внешне. Сделали похожую сразу на все иномарки, а своего лица… А вам?

Ассаргадон не ответил. Наташа покосилась на него и увидела, что молодой доктор сидел плотно зажмурившись и лишь едва заметно шевелил губами, словно молился, а лицо у него было натурально зелёное. Наверняка он тысячу и один раз проезжал здесь, удобно расположившись на заднем сиденье и думать не думая ни о каких дорожных проблемах. Сегодня, после героической поездки в «Эгиду», он был похож на чувствительную барышню, впервые угодившую на вскрытие.

Наташа притормозила и остановилась:

– У вас всё в порядке?..

Ассаргадон открыл глаза и слабо улыбнулся, оглядевшись и обнаружив, что ужасы Рузовского моста остались далеко позади.

– Может быть, вы за руль хотите?.. – делая вид, что не замечает его состояния, поинтересовалась Наташа. – А то я – «попробовать», а сама…

– Нет, нет, – поспешно отозвался Ассаргадон. И сжал сильными, красивыми пальцами переносицу: – Если вам понравилось, пожалуйста… У меня правда что-то… голова слегка разболелась…

Они без дальнейших приключений миновали центр города, выбрались на оперативный простор Выборгской набережной – и спустя какой-то час перед «Лесником» распахнулись знакомые автоматические ворота. Когда Наташа заглушила двигатель и выключила ходовые огни, Ассаргадон неожиданно взял её руку, поднёс к губам и поцеловал.