Жена моего мужа - Дарья Донцова

– Ну, режиссера нашего главного, ЯковаМироновича Когтева, мужа Алены.

Погода испортилась окончательно, когда я,пряча в карманах адрес и телефон Когтева, спустилась к машине. Сыпал противныймелкий дождь. С наслаждением отстегнув от онемевшей вконец ноздри клипсу, селаза руль и позвонила Якову Михайловичу.

– Он на репетиции.

– Где?

– Как где, – возмутился женскийголос, – естественно, в театре, на Смирновском бульваре.

Театром Когтева горделиво назывался полуподвалпримерно на сто мест. В темном зрительном зале горела только одна настольнаялампа, возле которой с кипой бумаг в руках восседал мужчина.

На сцене тоже царил полумрак.

– О, скажи мне, за что? – вопрошалженский голос.

– То рок свершился, – ответилмужской.

– А, а, а, а, – завыл откуда-тоиз-под потолка хор, – о, о, о.

Мужчина хлопнул в ладоши:

– Прекрасно, все свободны на час, потомеще раз с самого начала.

В зале вспыхнул свет. Щурясь, режиссеробернулся и спросил:

– Вы ко мне?

Выглядел он потрясающе – ярко-бирюзовыйпиджак, совершенно невероятные желтые джинсы, на ногах белые носки и розовыеботинки. Может, это костюм для сцены?

– Что хотите? – нетерпеливо спросилЯков Миронович. – Актриса? На пробу?

– Майор Дарья Ивановна Васильева изотдела розыска пропавших без вести. Нужно задать пару вопросов.

– Пойдемте в кабинет, – отрывистобросил Когтев и потащил меня по коридору куда-то за сцену.

В крохотной комнатке, где помещались толькописьменный стол и два стула, он включил электрочайник и, доставая из ящикабанку растворимого кофе, сказал:

– Да, сильно изменилась наша милиция, ичто, вам разрешают в таком виде на службу ходить?

Я обозлилась: если носишь розовые ботинки,нечего осуждать бедного майора за нестандартный макияж. Но вслух не сказала ничегопо этому поводу, а сразу приступила к делу:

– Разыскиваем Фаину Львову,семнадцатилетнюю девочку, не обращалась в театр такая?

– Нет, – удивленно ответил ЯковМиронович, – не слышал.

Конечно, не слышал, пропала-то она бог знаеткогда и сейчас, если жива, ей уже тридцатник стукнул или около того.

– Почему решили, что могу навести наслед? – продолжал недоумевать Когтев.

– Последний раз ее видели с актеромвашего театра Антоном Медведевым.

Режиссер побагровел:

– Если данный субъект смел представлятьсячленом нашей труппы, то знайте – он наглый самозванец. Талантливый, не спорю,но абсолютно криминальная личность. Прошу в моем присутствии не произноситьникогда данной фамилии.

И он, горделиво выпрямив спину, пронзил менявзглядом, который можно сравнить разве что с плохо наточенным копьем.

Ну, это вы, Яков Миронович, зря. Может, наактеров и действуют пламенные взоры, и они боятся вас, но майору милиции натакие штучки наплевать.

– В целом уже представляю, что произошло,Олег Берестов объяснил.

– Сплетни собираете, – прошипел«Станиславский», – в чужом белье копаетесь? Ни слезы матери, ни скорбь, нигоре, ничто вас не смутит.

Беда с этими актерами, вечно цитируют разныепьесы.

– Работа такая, – развела яруками, – в говне возиться. Вам лучше самому рассказать, что там у васвышло с Медведевым, а то придется расспрашивать других: знакомых, приятелей,сослуживцев. Как правило, люди охотно судачат, но частенько привирают. Уж лучшесамому изложить.

– Будете оформлять показания? –настороженно поинтересовался Когтев, тревожно поглядывая на мою крохотную,размером со спичечный коробок сумочку.

– Нет, – успокоила я его, –хорошо понимаю, как неприятны подобные воспоминания. А начальство неинтересуется, каким образом оказалась установлена истина. Полковнику важенрезультат, а не процесс поиска. Давайте договоримся: рассказываете проМедведева, а я обещаю полное сохранение тайны.

Когтев нервно хлебнул обжигающий кофе.

– Воспоминания и впрямь неприятные,говорите, пропала женщина?

– Да, очень молодая, совсем девочка,почти ребенок. И нам очень важно найти адрес Медведева…

– Боюсь, здесь не сумею помочь, –вздохнул режиссер, – наши контакты происходили в театре, правда, один разя ездил искать Алену на ее квартиру, доставшуюся от тетки…

– Давайте по порядку, – попросила я.