Те же и Скунс - Мария Семенова

Снегирёв проснулся в шесть часов утра и неохотно посмотрел наружу сквозь покрытое геологическими напластованиями стекло. Бывшую улицу Салтыкова-Щедрина кропил серенький питерский дождик, казавшийся сквозь мутное окно простым дрожанием воздуха. Тем не менее Алексей начал собираться на пробежку. Если он не бегал больше недели, тело принималось вспоминать о давних увечьях и мало-помалу одеревеневать. Чего он, понятно, позволить себе не мог.

Ванная помещалась как раз на изломе г-образного коридора, на полпути между кухней и тёти-Фириной дверью. Жильцы уже просыпались, но там оказалось не занято. Снегирёв включил свет и увидел, что вся ванна была плотно заставлена водочными бутылками, залитыми водой и поставленными отмокать. Ну конечно. Таня Дергункова с сожителем… Алексей вздохнул, выдавил на щётку толику «Блендамеда» и склонился над раковиной. Все зубы у него давно были искусственные, хоть не чисти совсем, однако он упорно продолжал драить их «пастой, рекомендованной стоматологами». А ещё у него была дурная привычка после пробежки полоскаться под душем. Для чего требовалась ванна, свободная по крайней мере наполовину. Ладно. Проблемой жизненного пространства он займётся потом. Когда возвратится. Может, к тому времени бутылки исчезнут сами собой…

И в это время на кухне начался какой-то содом. Послышался грозный мужской рык, ему ответил расстроенный женский голос. И наконец все звуки перекрыл пронзительный младенческий плач. Наёмный убийца выплюнул пасту, открыл дверь и выглянул в коридор, держа зубную щётку в руке.

Прямо на него из кухни спасалась бегством соседка Оленька с грудной дочкой на руках. Ползунки у малышки были мокрые, на пол жизнеутверждающе капало. Тарас продолжал громыхать, ёмко и доходчиво поясняя, что именно произойдёт, если всякая шушера будет устраивать «сральник» там, где приличные люди себе готовят поесть.

Снегирёв на всякий случай попридержал молодую мамашу и направил её в ванную, за себя. Почти сразу из-за поворота коридора вылетела бутылочка с соской, каких разогревают молоко для младенцев. Бутылочка была перехвачена у самой стены и благополучно вручена владелице.

– Женечка вот… прямо в кухне… – жалобно выговорила соседка. – Вы уж извините, Алексей Алексеевич…

– Да бросьте, – улыбнулся Алексей. – Чего в жизни не бывает. Подождите минутку, не уходите.

Он знал, что Оленька безотказно покупала тёте Фире продукты, когда та хворала и не могла выйти на улицу. А тётя Фира, в свою очередь, охотно нянчилась с Женечкой, облегчая жизнь молодёжи.

Алексей наскоро прополоскал рот и отправился на кухню.

Бывший ларёчный охранник и в самом деле мог перепугать не только бедную Оленьку. Легко представить, каков он был в своё время «при исполнении». Любители бить стёкла и хватать сигареты с прилавка именно таких и боятся. Тарас был под метр девяносто пять, и накачанные тренажёрами мышцы так и распирали модную чёрную маечку. Волосы у отставного стража безопасности были собраны в пышный хвост, в левом ухе поблёскивали сразу два серебряных колечка. Он размешивал что-то в кастрюльке, обратив ко входу внушительную мускулистую спину. Но и по такой спине бывает заметно, если человек встал с левой ноги.

Наёмный убийца молча прислонился плечом к косяку и стал ждать, пока на него обратят внимание. Ждать пришлось недолго. Парень почувствовал его присутствие и обернулся, со стуком опустив на плиту блестящую нержавейковую кастрюльку. Алексей не торопясь смерил его насмешливым и не слишком доброжелательным взглядом, и Тарасу его взгляд не понравился. Не исключено, что он даже заподозрил некую связь между недавним происшествием и появлением квартирного новичка.

– Тебе какого, гроб твою мать? – поинтересовался он мрачно.

Киллер посмотрел на то, как он ставил ноги. Кунг-фу. Но не очень давно. Год-два, вряд ли больше. Достаточно, чтобы Нева была по колено. Но совсем не достаточно для мало-мальского мастерства.

– Да так, ничего… – сказал он, пожимая плечами. – Жду, когда ты другой стороной повернёшься. Вы, голубизна, правда что ли оба уха прокалываете?..

Эффект был стремителен, как расстройство желудка. Тарас загнул в пять этажей и рванулся вперёд. Обладатель бесцветного ёжика и таких же бесцветных зенок был, наверное, в полтора раза легче него. И в полтора раза старше. В таком возрасте о Боге думать пора. О душе…

По замыслу нападавшей стороны, Алексею полагалось, как это бывает в боевиках, спиной вперёд вылететь в коридор и с треском врезаться в стену. Желательно также, чтобы при этом на голову что-то свалилось. Картина, к примеру. Или на худой конец детская ванночка, висевшая на огромном шатком гвозде.

Однако в Голливуде боевиков про коммунальную российскую кухню, увы, не снимают. Неплохой «казани-дзуки» провалился в пустоту. Дерьмовенький оппонент куда-то успел подеваться, куда именно, Тарас так и не понял. Руку словно всосал вакуум, на локоть легли жёсткие пальцы, и от плеча в спину ударила такая боль, что квартирный Шварценеггер ахнул и, спасаясь от дальнейших мучений, влип лицом в пол.