Те же и Скунс - Мария Семенова

Сергей Петрухин, директор-распорядитель совместной российско-датской фирмы «Балт-прогресс», поднимался в лифте и мурлыкал себе под нос народный вариант популярной песенки, нравившийся ему гораздо больше оригинала:

Он уехал прочь на ночной электричке,

Чей-то чемодан захватив по привычке…

Настроение было отличное. Половину вечера он провёл в ресторане гостиницы «Невский Палас», где принципиально не пил, потому что был за рулём – «выгуливал» новёхонькую красавицу «Ауди». Бывают же дни, когда всё доставляет душевную радость: и сознание собственной принципиальности, и плавный бег мощной машины, и даже неторопливое поскрипывание старинного лифта. Дом, где жил Петрухин, был выстроен сто лет назад и благодаря чистому везению находился с тех пор в хороших руках. На площадках чудесным образом не выкрошилась красивая разноцветная плитка, на дверях сохранились фигурные медные ручки, а просторная лестничная шахта без труда приютила лифт, тоже очень старый и очень надёжный. Ну и о том, какие деньги Сергей выложил за здешние апартаменты, следовало упоминать лишь в порядке шоковой терапии. А что? Главное – удовольствие. «Под крышей дома своего…»

Лифт со вздохом остановился на этаже. Петрухин отодвинул складывающуюся решётчатую дверцу и…

…И не к месту помянутая шоковая терапия обрушилась на его психику немой сценой гоголевских масштабов.

Дверь петрухинской квартиры подпирали два угрюмых амбала, от одного вида которых сердце бизнесмена провалилось в желудок, самым постыдным образом тесня его ресторанное содержимое к нижнему выходу из организма. Однако голова продолжала работать, и Петрухин сообразил: не набросились сразу – значит, не киллеры. Значит…

Он огляделся и только теперь заметил других людей, присутствовавших на площадке. Широкий мраморный подоконник фигурного окна был застелен газетами, и там уютно устроились двое. Седовласый мужчина, про которого хотелось сказать «джентльмен», и молодой парень с внешностью хорька и необыкновенно острым, пронзительным взглядом. Между ними на газетах было разложено угощение: селёдка, дешёвая колбаса, чёрный хлеб, варёные яйца в мятой коричневой скорлупе. Но при этом – початая бутылка шикарного коньяка и две хрустальные рюмки. И фарфоровое блюдце с ломтиками лимона…

«Джентльмен» пристально взглянул Петрухину в глаза, изящно пригубил коньяки опустил рюмку обратно на подоконник:

– Ты, падло, сука рваная, бля буду, ты у меня до конца жизни на аптеку будешь работать!!!

Петрухин сначала вздрогнул, как от удара: он ни в коем случае не ожидал подобного «залпа» из уст человека, где-то как-то даже смахивавшего на академика Лихачёва (в отличие от многих своих коллег, Петрухин знал, кто это такой). Однако потом, как ни странно, директор-распорядитель несколько приободрился. Слава Богу, «джентльмен» перестал быть загадкой. Петрухин хотя и с запозданием, рассмотрел синие «перстни» у него на руках.

Старый урка недолго томил бизнесмена неизвестностью.

– Твоё на озере Бездонном говно? – спросил он в упор.

– Чё?.. – не сразу понял Петрухин. Он успел вспотеть лихорадочно соображая, чем могло быть вызвано недовольство седовласого авторитета, и его мысли метались весьма далеко от экологических сфер.

– Merde!..[6]Повторяю для отупевших: на озере Бездонном у посёлка Ясное под Выборгом – твоя жопа присаживалась?

– Ну… – сообразив наконец, о чём базар, утвердительно кивнул Петрухин и облегчённо вздохнул. Уж тут-то он был чист, как стёклышко! Никого не кидали, ничьи интересы не ущемляли… – А чё?

– А ничё!.. – Вор зловеще подался вперёд, и Сергей снова ощутил в животе противную слабость. – Хорош, фуфлогон! Короче, ты, вернее твоя фирма мне должна. По жизни. Я не ты, в три горла не жру, мне двести тонн хватит… Баксов, ты, гумозник недоделанный!.. И говно убрать!.. Въехал? Через неделю счётчик включу, а через месяц убирать будут твои компаньоны. Чтобы с ними не случилось то, что случится с тобой. А теперь иди поссы, мебель, пока прямо здесь не обделался!..