Бонус для монсеньора - Дарья Калинина

Иван Алексеевич позвонил, когда рабочий день подруг уже близился к концу. Они были уверены, что после обильных дневных возлияний с майором он сейчас мирно дремлет где-нибудь под крылышком у Светланы в окружении трех любимых детишек. Но Иван Алексеевич был бодр и энергичен. Голос его звучал четко, словно и не он вовсе сегодня клюкал со своим приятелем-майором.

– Ну, девчонки! Пляшите! Майор не подвел.

– Что он сказал? Кто такой этот наш Попугай?

– О! Личность он легендарная. И майору хорошо известная.

– Другими словами, он бандит? – упавшим голосом поинтересовалась Кира.

– Не бандит, – поправил ее Иван Алексеевич. – Предприниматель. И кроме того, известный в городе Пушкин меценат. Спонсирует местный Дом культуры. И бывший Дом пионеров, ныне Дом творческой молодежи. Все спектакли ставятся на его деньги. Он же оплачивает ремонт, покупку новых инструментов, музыкальных установок, театрального реквизита и прочее, прочее, прочее.

– И с каких барышей он всех спонсирует?

Но Иван Алексеевич не ответил.

– Кроме того, – возбужденно продолжал он перечислять, – Петр Сигизмундович за свой счет провел прошлый День города. И благодаря ему он получился просто шикарный. С народными гуляньями, подарками, каруселями, фейерверком и прочими удовольствиями.

– Он для вас уже Петр Сигизмундович? – с неудовольствием отметила Кира. – Быстро вы переметнулись во вражеский лагерь.

– Никуда я не метался! Просто хочу пояснить, что наш Попугай – человек публичный. И впутываться в сомнительную аферу, если только она не пахнет большими прибылями, ему нет резона.

– А как у него с криминальным прошлым?

– Тут он совершенно чист.

– Не верю. Он же бизнесмен!

– Да, у него несколько мясных заводиков, один молочный комбинат и еще он недавно купил убыточную птицефабрику. И разводит там страусов и перепелок.

– И их покупают? – поразилась Кира.

– Во всяком случае, теперь она не убыточная.

Кира пожала плечами. Она не верила, что в нашей стране возможно иметь крупный бизнес и при этом даже краем ноги не замараться в криминале. Не бывает такого. Во всяком случае, пока что не было. Да и страусов на прилавках города она что-то давненько не видела. Но спорить с Иваном Алексеевичем не стала. Пусть считает, что этот Алешин Петр Сигизмундович белее снега. Будущее покажет.

– Это все, что вам удалось узнать?

– Пока все. Да, еще про него известно, что он любит экстремальные виды спорта. И приключения.

– А нам с этого какой прок?

– Не знаю. Просто делюсь всем, что удалось раздобыть. Пока это все.

Кира тяжело вздохнула. Ну что тут скажешь? Мужчины ее разочаровывали. Никакой оперативности и инициативы. Со слов Апогея она уже знала, что его дежурство также проходит крайне непродуктивно. Попугай, оказавшийся добрым крестным отцом города, меценатом и спонсором пионеров, весь сегодняшний день безвылазно провел у себя дома. Гулял по саду, дышал свежим воздухом. Возился с орхидеями, которые росли у него в оранжерее на втором этаже его огромного дома.

– И это все, что ты узнал про него за целый день?! – возмутилась Кира.

– А что я могу? – оправдывался Апогей. – Что бы ты сделала на моем месте?

Этого Кира сказать точно не могла. Но одно она знала: сидеть сложа руки она точно бы не стала. Взялась бы за дело, втерлась в доверие к этому Петру Сигизмундовичу, обманула, влюбила, но информацию, какого черта он встрял в эту сомнительную шахматную историю, все равно добыла бы.

Но одного у Апогея отнять было нельзя. Упорства и еще – силы воли. Он провел на своем посту всю ночь, день и сдаваться не собирался.

– Буду сидеть до упора, – заявил он Кире. – Рано или поздно этот тип должен же куда-то отправиться. И уж тут я не подкачаю.

Итак, Апогей был при деле. Оставалось разобраться с Иваном Алексеевичем. И Кира взялась за него всерьез. Халатности в работе она не терпела. И потому вторично набрала номер доктора.

– А что там с нашей просьбой насчет Заливного? Вы поговорили о нем с майором?

– Ах да! Я выяснил!

– И что? Он живет в Карелии?

– На его имя в местечке Кукшагоры куплен дом. Телефона там нет. Поэтому проверить, живет ли хозяин в доме, невозможно. Но майор обещал позвонить в тамошнее отделение милиции. И если повезет, они наведут справки.

Кира внимательно слушала отчет.

– И когда? – спросила она.

– Что?

– Когда они наведут справки?

– Ну… Наверное, завтра майор им позвонит.

– С утра?

– Нет, с утра он вряд ли сможет. Судя по тому состоянию, в каком я его доставил домой, он вряд ли вообще очухается завтра к обеду.

– Ясно, – хмыкнула Кира. – Был единственный человек, который мог нам помочь, но и того вы споили. И не стыдно вам? А еще доктор!

И положив трубку, она задумалась. Итак, завтра к обеду майор проспится. Даст бог, вспомнит про свое обещание. Позвонит в Карелию. Опыт общения с карелами у Киры был минимальный. Но эпос в духе Калевалы наводил ее на мысли о том, что этот народ не очень любит торопиться.

– Значит, если завтра к вечеру майор им позвонит, то про Заливного они узнают только послезавтра, а то и через неделю. Или через месяц, – пробормотала она.

Нет, так долго Кира ждать не собиралась.

– Поедем сами! – решила она. – Прямо сейчас!

– Что? Куда? – затрепыхалась в ответ Леся.

– В Карелию! В гости к бывшему начальнику колонии, господину Заливному.

– А вдруг его там нет?

– Вот мы это и узнаем!

– Это сколько же времени нам на это понадобится?

– Часа за три успеем!

Оптимизм и боевое настроение Киры несколько приутихли уже в Новой Ладоге, когда стало совершенно ясно, что подругам за три часа до Карелии не добраться. И за пять, скорей всего, тоже. Еще хорошо, что летние северные ночи, длинные и светлые, не грозили опасностью заблудиться в северных лесах. Или, сбившись с дороги, угодить в яму или обрыв.

– Я устала! – заныла Леся, когда подруги оказались в крупном населенном пункте – Лодейном поле. – Давай передохнем.

Кира и сама чувствовала настойчивую необходимость передохнуть. Да и перекусить тоже бы не мешало. Еще не факт, что господин Заливной, даже застань его подруги дома, тут же примется угощать их деревенскими разносолами и пойманной дичью. Поэтому подруги основательно закусили горячими пирожками, купив их у чистенькой бабушки на автовокзале.