Бонус для монсеньора - Дарья Калинина

– Ну, хорошо, а шахматы? – решилась напомнить Кира.

– А эти шахматы отцу подарил его друг. Тоже директор колонии. Но не тут, а в Вологодской области. Отец был в составе какой-то комиссии, которая ездила туда с проверкой. И им всем начальник той колонии по окончании визита подарил одинаковые комплекты шахмат.

– И сделаны они были руками заключенных?

– Руками одного заключенного. Могу сказать, что он был молодец. Если бы в ранней юности не стал вором, мог бы озолотиться. Резчик по дереву он был от бога. Шахматы получались словно живые.

– Мы с подругой их видели.

– Видели? – оживилась тетя Зина. – Ну, тем более. Простите, я только сейчас догадалась. Это ведь вам их продала Вика?

– Нет.

– А откуда вы так хорошо про них все знаете?

Кира замялась. Но так как тетя Зина явно заинтересовалась и ждала продолжения, то Кира вкратце, спеша, чтобы уложиться до прихода Петеньки, изложила женщине историю их с Лесей поисков.

– Вот как? – задумчиво произнесла тетя Зина. – Ну, надо же. И теперь вы хотите найти два оставшихся комплекта шахмат?

– Один, – поправила ее Кира. – Второй уже в руках у преступников.

– Но я даже не знаю, чем смогу вам помочь.

– Назовите номер исправительного заведения, куда ездил ваш отец с ревизией.

– Но я не знаю! Я никогда не интересовалась службой моего папы.

Кира расстроилась. Редкостная неудача.

– Номер колонии я не помню, но зато помню фамилию папиного друга.

– Начальника той колонии?

– Нет. Хотя он тоже служил в том же подразделении. И тоже в Вологодской области. Ну, и с этим человеком папа вместе ездил на инспекцию.

– И как его имя?

– Его звали Заливной. Геннадий Заливной. Помню, когда я была еще маленькой, меня очень смешила эта фамилия.

Кира принялась загибать пальцы.

– Итак, одна доска досталась вашему папе. Вторая этому Заливному. А кто же получил третью доску?

– Понятия не имею, – покачала головой Зинаида Митрофановна. – Возможно, Заливной это знает.

– А он жив?

– Во всяком случае, на похоронах папы три года назад он присутствовал. Крепкий старик. Годами моложе папы. Так что вполне возможно, что он до сих пор еще жив и здоров.

К этому времени вернулся Петенька, который с трудом приволок ведро воды. Весь упарился и раскраснелся, но выглядел при этом гордым до невозможности. Весь его вид говорил о том, что он страшно доволен, что может хоть чем-то услужить предмету обожания. Нет, чувства, которые связывали этих двоих, были страшно далеки от корысти или чего-то низменного и приземленного. И квартира тети Зины была тут решительно ни при чем.

Несмотря на разницу в возрасте, их обоих нежданно-негаданно посетило высокое чувство. И сейчас они буквально парили на седьмом небе.

Но как ни тяжело было подругам возвращать влюбленных на грешную землю, им пришлось это сделать. Похоронами Вики должен был кто-то заняться. Да и милиция могла пожелать поговорить с Зинаидой Митрофановной о жизни ее племянницы. Поэтому в город подруги возвращались не одни, а в обществе Петеньки и тети Зины.

Всю дорогу эти двое провели молча, сидя рядышком на заднем сиденье и держась за руки. Лишь время от времени они тревожно вздрагивали. Но обменявшись теплыми сочувствующими взглядами, сразу же успокаивались.

Выходя из машины у отделения милиции, где тетя Зина должна была отметить свое возвращение и получить доступ в собственную, но опечатанную нынче квартиру, женщина украдкой сунула в руку Кире записочку.

– Тут мой телефон, звоните, если что-то захотите спросить, – громко сказала она ей и уже шепотом прибавила: – И тут же я записала все, что мне удалось вспомнить про дядю Гену Заливного. Позвоните завтра, возможно, я вспомню еще какие-то детали.

Подруги обещали это сделать. И тепло попрощавшись с парочкой, уехали.