Я вещаю из гробницы - Алан Брэдли

Благодаря Флавии? Не верю ушам своим!

Похвала от Фели — такое же редкое явление, как лед на солнце, и вот уже второй раз за последние дни она делает мне комплимент.

Прямо не знаю, что с этим делать.

И обозвать «Сердце Люцифера» «этим камнем»!

Я еще не разгласила новость о том, что святой Танкред происходит из рода де Люсов. Этот удар молнии я приберегаю для отца.

Если и есть новость, которая может означать спасение Букшоу, жизненно важно, чтобы она была объявлена в надлежащий момент. Не так давно отец отказался продать редкое издание Шекспира, которое могло обеспечить будущее нашей семьи. Надо найти к нему подход.

— Могу я выйти? — спросила я. — Мне нужно покормить курицу.

Даффи фыркнула, как будто я украдкой собираюсь в туалет.

— Может, ты пока сбацаешь что-нибудь из Бетховена для миссис Хьюитт, — предложила я Фели. — Я вернусь через пару минут.

Не ожидая разрешения, я направилась в вестибюль под лестницу, где размещался запретный инструмент. Быстрый взгляд в телефонный справочник Хинли дал мне требуемую информацию.

— Хинли 80, — попросила я мисс Гулар на коммутаторе. Идеальный номер для окулиста — пара очков и следом монокль.

— Приемная мистера Гидеона, — произнес скрипучий женский голос. — У телефона Сондра.

Голос был такой, будто она сдерживает хихиканье.

— Доброе утро, Сондра, — начала я, ныряя в омут с головой. — Я звоню по просьбе мисс Танти из Бишоп-Лейси. Она, кажется, потеряла карточку с датой следующего приема. Не могли бы вы проверить расписание?

— Приемная закрыта. Пасхальное воскресенье, видите ли.

Разумеется! Как я могла забыть.

— Перезвоните на следующей неделе, — сказала она и закашлялась судорожным кашлем курильщика.

— Боюсь, мы не сможем, — сымпровизировала я. — Мы будем… в Уэльсе.

Меня не волновало, имеют смысл мои слова или нет. Самым главным было удержать ее на линии.

— Извините, перезвоните в понедельник.

— Постойте, — сказала я. — А что вы делаете в приемной, если она закрыта?

— Я просто убираю, дорогуша. Глаза не имеют ко мне отношения. Не мой отдел.

— Тогда почему вы взяли трубку?

Еще один зловещий приступ кашля и за ним придушенный смешок.

— Придется сказать правду, детка. Я думала, это Найджел, мой жених. Он всегда звонит узнать, как мои дела. Такая душка, мой Найджел. Звони на следующей неделе.

— Послушайте, Сондра, — сказала я. — Только между нами, потому что это вопрос жизни и смерти. Видимо, мисс Танти будет выдвинуто обвинение в покушении на убийство, если это уже не случилось. Ей надо доказать, что она была в приемной мистера Гидеона во вторник на Масленой неделе — шестого февраля.

Даже по телефону я чувствовала, как расширяются глаза Сондры.

— Говоришь, убийство?

— Убийство! Или даже хуже… — я перешла на страшный шепот, обхватив микрофон ладонями и вжимая в него губы.

— Постой, — сказала Сондра, и я услышала шелест бумаги на том конце линии.

— Шестого февраля? — переспросила она.

— Точно.

— Да, вот оно. Вторник. Твоя мисс Танти была записана на девять тридцать, но позвонила и отменила визит.

— Вы знаете, который час?

— Сейчас? — уточнила Сондра.

— Нет! Время, когда она отменила визит.

— Девять часов утра. Вот оно: «Мисс Т. позвонила в девять ноль пять, отмена. Позвонить Д. Робертсону перенести прием». Инициалы Л. Г. Это Лора Гидеон, жена мистера Гидеона.

— Спасибо, Сондра, — сказала я. — Вы золото.

— Ты же не скажешь ни слова, верно? Найджел будет вне себя от ярости, если меня уволят.

— Нема как рыба, — поклялась я, но не уверена, что она меня услышала. В трубке послышался очередной приступ кашля.

Когда я возвращалась по вестибюлю, прозвенел звонок в дверь. Это был инспектор Хьюитт.

Он снял шляпу, что означало, что он хочет войти.

— Мы в гостиной, — сказала я. — Не желаете присоединиться к нам?

Как будто у нас там встреча лиги звонарей.