Я вещаю из гробницы - Алан Брэдли

Инспектор не особенно сердился, но это был не тот человек, которого я несколько минут назад видела на церковной скамье. Где-то на пути из церкви к кладбищу он нацепил новое лицо, в этот раз официальное.

Антигона задержалась в дверях церкви, викарий держал ее за руку и что-то шептал на ухо. Оба покраснели.

— Ну что ж, — произнес инспектор, переводя взгляд с меня на Адама и обратно. Он не постукивал ногой, но с тем же успехом мог это делать.

— Это был заговор, — ответила я. — Член городского магистрата Ридли-Смит — зачинщик. Он использовал местных рабочих. Мистер Баттл, каменщик, — его подручный, и его помощники Томми и Норман тоже. Не знаю их фамилий. Слуга Ридли-Смита Бенсон — тоже. Они копали подземный ход в склеп святого Танкреда очень долго, возможно, годами. Пойдемте, я вам покажу, — добавила я и махнула рукой в сторону церковного кладбища. — Они копали его от старого склепа Коттлстоунов.

— Нет необходимости, — сказал инспектор. — Мы уже видели.

При слове «мы» он бросил взгляд в сторону, и я заметила детективов-сержантов Вулмера и Грейвса, идущих к нам по кладбищу.

— Хорошая работа, инспектор! — заметил Адам. — Я и сам провел кое-какие расследования и…

— Мне об этом говорили, — довольно холодно перебил его инспектор. — Мы были бы очень благодарны, если бы вы оставили расследования нам.

Адам улыбнулся, как будто ему только что сделали шикарный комплимент.

— На данный момент могу сказать, что член городского магистрата и его подельники задержаны. Нет необходимости в вашем дальнейшем… содействии.

— Великолепно! — сказал Адам. — Следовательно, предполагаю, вы обнаружили «Сердце Люцифера»?

Непонимающие взгляды непонимающим взглядам рознь, но инспектор Хьюитт превзошел сам себя.

В поисках помощи он оглянулся на сержанта Вулмера, затем на сержанта Грейвса, но они тоже были поставлены в тупик.

— Полагаю, вы мне об этом расскажете, — наконец заговорил он, сохраняя приказной тон.

— С радостью, — отозвался Адам и начал с самого начала.

Он рассказал о человеке по имени Джереми Поул, о его открытии, о Национальном архиве, о заметках Ральфа, келаря в аббатстве Гластонбери, и о своей находке слов adamas и oculi mei conspexi — «я видел бриллиант собственными глазами».

Я бы сама лучше не справилась.

Пока Адам рассказывал, к нам приблизились Антигона Хьюитт и викарий. Он продолжал держать ее за руку и оживленно что-то рассказывать, и их лица сияли.

По пятам за ними шли Фели и Даффи, а следом Шейла Фостер, и каждые несколько шагов Фели останавливалась, принимая комплименты, реверансы и лобзания рук от восхищенных подданных.

Но вскоре все они обступили нас кольцом и внимательно слушали рассказ Адама. Это зрелище напомнило мне сельский танец вокруг майского дерева, когда поселяне, облаченные по случаю пасхи в лучшие одежды, стекаются со всех сторон света, чтобы устроить импровизированное сборище на траве.

— Так что «Сердце Люцифера» было похоронено вместе со святым в Бишоп-Лейси, — заключил Адам, — где и пролежало эти пятьсот лет. До недавнего времени.

Он окинул взглядом изумленные лица с видом прирожденного рассказчика.

— И где он сейчас? — спросил инспектор Хьюитт. — Камень святого Танкреда, это «Сердце Люцифера»?

Я больше не могла терпеть.

— Здесь! — выкрикнула я. — У меня в животе! — И я гордо похлопала себя по упомянутой части тела. — Я его проглотила!

Сборище погрузилось в неловкое молчание, обмениваясь изумленными взглядами, а потом взорвалось возбужденным гомоном — натуральный Вавилон. Сделав такое объявление, я знала, что пока «Сердце Люцифера» не выйдет естественным путем наружу, Бишоп-Лейси будет с острым интересом следить за каждым моим шагом.

— Я нашла его в трубе регистра гемсхорн, где его спрятал мистер Колликут, — объяснила я. — Член городского магистрата Ридли-Смит и его шайка собирались…

— Довольно, Флавия, — сказал инспектор Хьюитт. — Сейчас не время и не место.

— Совершенно верно, инспектор, — согласилась я, в точности копируя его снисходительную манеру. — Особенно в свете того факта, что на расстоянии брошенного камня отсюда, на Кейтер-стрит, было совершено покушение на убийство. Наверняка вы хотите этим заняться. Констебль Линнет остался наедине с хладнокровной убийцей.

Нахальство, конечно, но я была готова поспорить на что угодно, что констебль Линнет не успел дозвониться инспектору Хьюитту до того, как тот направился в церковь. Даже если из полицейского участка в Хинли пришло сообщение по радио, инспектор и оба его детектива-сержанта еще не садились в машину и не успели его получить.

— Покушение на убийство? — переспросил инспектор.

— На Кейтер-стрит, — с небрежным видом сказала я. — В доме мисс Танти. Предполагаемая жертва — я. — И добавила: — Нет нужды суетиться. Как я сказала, констебль Линнет уже на месте преступления.

Я должна поставить инспектору пять баллов за то, как аккуратно он управился с неловкой ситуацией.

— Антигона, — обратился он к жене, — будь добра, отвези мисс де Люс и ее сестер в Букшоу в своей машине. Я загляну позже на чай и допрос.

Чай и допрос?

Я обожаю этого человека! Просто обожаю!

— Благодарю, инспектор, — сказала я. — Ужасно мило с вашей стороны.

— Какой чудесный пасхальный кекс, — говорила Антигона Хьюитт. — Вы должны дать мне рецепт, миссис Мюллет.

Когда тарелку передавали по кругу, я подавала разнообразные знаки, чтобы предупредить ее: скашивала глаза, высовывала язык и оттягивала нижнюю губу на собачий манер, но тщетно.

— Я всегда пеку его на пасху, — сказала миссис Мюллет, — но в этом году никто не голоден. Отведайте горячих булочек с изюмом, не то мне придется их выбросить.

Эти слова были произнесены с мрачным взглядом, брошенным в нашу сторону — Фели, Даффи и меня, но он не подействовал. Мы, буквально выражаясь, сидели на собственных руках с таким видом, как будто так и родились.

— Спасибо, непременно, — сказала Антигона и намазала булочку маслом так, как в моем воображении это делала Мойра Шерер,[61]если бы Мойра Шерер мазала маслом горячие булочки с изюмом.

— М-м-м, как вкусно, — солгала она, улыбаясь идеальными белыми зубами.

Затем она повернулась к Фели:

— Ты прекрасно играла сегодня утром.

Фели мило покраснела.

— Благодаря Флавии, — сказала она. — В последнее время орган плохо звучал из-за этого камня, который расстраивал одну клавишу.