Страсть окаянная - Евгений Сухов

– Ты плохо понял, что произошло, Леня? – Лицо генерала полностью пошло багровыми пятнами. Он не курил, но его зажженная сигарета сиротливо лежала на краешке пепельницы, и сизый дым тянулся с ее кончика под потолок. – Ко мне приходил Войтович! Сам! Лично! И недвусмысленно дал понять, что, если что, он порвет нас всех, как Тузик грелку. И можешь мне поверить, Леня, при желании он легко сможет это сделать. Ему достаточно пальцем шевельнуть. И ведомство наше нам не поможет. У Войтовича связи знаешь где имеются? – Мирошников ткнул пальцем в направлении потолка. – На самом верху. И среди наших шишек тоже!..

– Я все понял, – Триполин был обескуражен и сбит с толку. – Я не пойму другого. Чего ты хочешь? Все отменить?

– Конечно! – Мирошников стукнул кулаком по столу. – Наконец-то до тебя дошло. Да, Леня, да! Мы должны все отменить. Свернуть эту чертову операцию. Во всяком случае, пока... Пока все не утрясется само собой. Может быть, позже мы вернемся к Войтовичу, но сейчас...

– Мы не можем этого сделать! – Теперь уже и Триполин начал заводиться не на шутку. – Не можем мы свернуть операцию! Ты хоть понимаешь, о чем ты говоришь вообще? Механизм раскручен на полную! Его не остановить! Юля Войтович подписала все необходимые документы! Теперь ее собственность принадлежит мне! Максим Войтович перевел большую часть личного имущества в деньги и отправил их в Женеву на счет Епифановой! Сама она, по моим сведениям, должна сейчас находиться на пути в Швейцарию. Может быть, она уже приземлилась в Женеве! По моему приказу убили майора Шакалюкова! А минут десять тому назад мне доложили, что Константин Климов успешно ликвидирован! И я еще не говорю о том, сколько денег мы спустили на это дело... А ты просишь меня теперь взять и свернуть всю операцию?!

Полковник замолчал. Мирошников обхватил голову руками.

– Тогда что же нам теперь делать, Леня? Что делать?

Триполин снисходительно усмехнулся. Ощущение того, что генерал находится в панике и просит совета у него, льстило самолюбию полковника. Невольно он стал в их слаженном тандеме за старшего. Все козыри были у него на руках.

– Я не понимаю, в чем паника? – В руках у Триполина, как по мановению волшебной палочки, возник заветный коробок со спичками. – Ты разве собирался остаться здесь и ждать реакции Войтовича после того, как мы бы закончили? Мне казалось, что нет. Как только мы обналичим собственность Юлии Войтович, а Епифанова переведет все деньги на нас, мы станем абсолютно свободными людьми. Свободными и богатыми. Где-нибудь в Германии или во Франции, где мы начнем новую жизнь с новыми документами, Войтовичу будет не просто до нас добраться. Ой как непросто, Гера!

– Но он же уже... – Мирошников потянулся к пепельнице за тлеющей сигаретой.

– Что «он уже»? – Триполин подбросил коробок, поймал его и спрятал в кармане. – Операция завершится уже сегодня к вечеру. Войтович твой и глазом моргнуть не успеет. Ничего он не успеет! Понимаешь?

– Ну, допустим, ты прав...

У полковника на поясе завибрировал мобильник. Он отцепил аппарат и сверился с дисплеем.

– Это наш адвокат, – сказал он генералу. – Подожди секунду. – Триполин нажал кнопку соединения. – Да, Семен? У тебя что-то срочное?.. Что?! То есть, как это?.. Черт! Да, я понял. Хорошо. Нам нужно встретиться... Приезжай прямо сюда, ко мне в управление. Сколько тебе нужно на это времени? – Генерал невольно отметил, насколько бледным стало лицо его подчиненного. – Договорились. Жду! И еще, Семен... Мне нужна полная картина. Полная!

– Очередные неприятности? – спросил Мирошников, когда Триполин завершил разговор, повесил мобильник обратно на пояс, а затем, вскочив с кресла, беспокойно забегал по кабинету из угла в угол.

Сигаретой он так и не затянулся. Просто погасил ее в пепельнице, а затем смел со стола оброненные крошки табака.

– Климов! – процедил Триполин сквозь зубы. – Этот сукин сын пытался нас кинуть! Надо было шлепнуть его чуть раньше...

– Каким образом он пытался нас кинуть?

– Фирмы Юлии Войтович пустые. Фирмы-банкроты. С нулевым балансом! – Полковник остановился слева от двери и резко ударил кулаком в стену. – Этот гаденыш обнулил все счета фирм и увел денежки. Сделал так, что Юлия подписала для этого еще какие-то бумаги... А нам он оставил дырки от бубликов!..

– И куда он перевел деньги? – Генерал приподнялся из-за стола.

– Как сказал Семен, на счет Епифановой в Женеву.

– Вот как? Но этот счет ведь так и так достанется нам. Разве нет, Леня?

– Я не знаю, – Триполин был мрачнее тучи. – Что-то я теперь уже ни в чем не уверен. Мне не нравится то, что отчудил Климов. Неспроста...

* * *

– Да что ты дергаешься, Максим? Все нормально. Мало ли что могло случиться. Ты же сам говорил, что она собиралась сегодня на какое-то мероприятие... – Лошанский сидел на корме лодки с длинным удилищем в руках. – Дед здесь какой-то мутный. Ты не находишь? Говорит, в камышах будет рыба. А мы только заходим в камыш, тут же перестает клевать... Вот тебе и рыба!

– Зачем я вообще согласился ехать с тобой в эту тмутаракань? – Войтович откинулся на спинку раскладного шезлонга, установленного на палубе. – Тусовка за тусовкой. И все одинаково бестолковые.

– Тебе надо было приехать в Астрахань, – Лошанский покачал головой. – То, что встреча не состоялась, – это чрезвычайные обстоятельства. Такое случается. Ты же знаешь... Часть процесса.

– Эти твои инвесторы! – сокрушенно вздохнул Максим.

– Ты должен был здесь быть. Представительские издержки...