Прощание с первой красавицей - Диана Бош

— Возьмите, это будет вам интересно.

Поглощенный своим горем, Правдин машинально взял конверт, даже не сразу сообразив, кто перед ним. И лишь когда женщина повернулась, чтобы уйти, взгляд его обрел осмысленность. Глядя вслед удаляющейся Вике, он чувствовал, как у него внутри образуется саднящая пустота, словно ему сейчас собираются выстрелить в спину. Но тут его тронули за плечо, и вдовец, вздрогнув, подошел к могиле и бросил на крышку гроба горсть земли.

Вечером того же дня в квартире Вики раздался телефонный звонок.

Голос сначала показался ей незнакомым, настолько он был старым и больным.

— Что ты хочешь? — устало спросил Виктор.

— Не поняла? — Адриенко пыталась тянуть время, чтобы правильнее провести разговор.

— Все ты поняла, мерзавка! — рявкнул Правдин.

— Зачем же так грубо? Между прочим, я в ногах у своей мертвой жены с другой женщиной не спала. Так что, кто из нас мерзавец, еще вопрос.

— Что ты хочешь за эту фальшивку? — тяжело задышал он и закашлялся.

— А, вот вы о чем… — улыбнулась Вика. — Ну, фальшивка или не фальшивка, не нам решать. Тут, я думаю, компетентные органы разберутся.

— Фальшивка твоя статья, от первой и до последней строчки! — вспылил Виктор.

— Но фотографии-то настоящие. И время на них указано подлинное. Хотя, судя по вашим показаниям, вы в тот момент были в клубе, — ехидно сказала Вика. — Посему я хочу сто тысяч. Долларов. Не так уж и много.

— Да ты ненормальная! — Виктор вдруг успокоился. — А может, мне нанять ребят, пусть тебе голову открутят, а? Дело благое, мне на небесах зачтется. Как думаешь?

— Я думаю, что вас это не спасет. Дискета, снимки и статья лежат в надежном месте. И если что со мной случится, все сразу отправится в прессу. Тогда карьере вашей конец. И это в лучшем случае. А если не повезет, придется лет десять париться на нарах.

Воцарилась тишина. Потом еще более усталым, каким-то бесцветным голосом Правдин равнодушно произнес:

— Пятьдесят — или ничего.

И положил трубку.

Я закрыла файл и отправила компьютер в спящий режим. Теперь мне стало абсолютно ясно, откуда в квартире Вики взялись пятьдесят тысяч долларов со странной запиской на дне: «Подавись, сука!» Значит, Правдин сначала заплатил Андриенко, а потом, понимая, что шантажистка, начав тянуть деньги, никогда не остановится, попросил моего мужа провести расследование. И на снимке, над которым тогда склонились с лупой Ефимов и Даниил, была Вика. Видно, фотограф на похоронах случайно поймал ее в кадр.

В этот момент скрипнула дверь, и я, вздрогнув, обернулась. Рыжая персидская кошечка направлялась на балкон. Походкой усталой тигрицы вперевалочку Дюша прошла через комнату, остановилась вылизать бок и двинулась дальше.

А за окном стучал дождь, я, зачитавшись, даже не заметила, когда он начался. В монотонный стук капель вплетался какой-то странный звук, как будто кто-то тонким пальчиком трогал струну. Нет, даже не струну, а три рояльных струны ми-бемоль, которые недотепа-настройщик не сумел подтянуть в унисон, и они дребезжали, перекатываясь по обертонам от «ре» к «ми», своей незамысловатой мелодией вызывая ощущение тихого счастья. И, закрыв глаза, можно было представить бревенчатый дом, камин с потрескивающими в нем дровами и шкуру белого медведя перед ним, на которой так приятно растянуться, ощущая упругость меха и вдыхая терпкий запах медвежьей кожи.

И вдруг порыв ветра взбил вверх штору. Хлопнуло на кухне окно, а балконная дверь медленно начала закрываться. Я с ужасом поняла, что сейчас произойдет: котенок, ничего не замечая, продолжал свой путь к балкону, и если будет новый порыв ветра, дверь захлопнется, зажав тщедушное тельце нашей питомицы.

— Дюша, стой! — заорала я, неуклюже падая на живот и хватая край полощущейся гардины. Дверь, зацепившись за ткань, на мгновение притормозила свое движение, но новый порыв ветра сорвал ее с места и толкнул дальше.

Жуткий вопль котенка, стук двери, мой крик… В первое мгновение мне показалось, что тяжелая дверь разрубила малышку пополам. Я, рыдая, бросилась к ней, а она вдруг поползла, опираясь на передние лапы и безжизненно волоча задние.

— Что случилось? — в дверях стоял Даниил и щурился от яркого света.

— Дюшу дверью стукнуло, — заплакала я, — она теперь лапки тянет. Смотри!

— Ясно, — нахмурился Дан. — Придется соседа будить.

— Неудо-о-обно, — завыла я, — ночь на дворе-е…

— Неудобно штаны через голову надевать, — не слишком любезно оборвал меня Дан, набирая номер телефона. — А Михалыч как врач, пусть и звериный, привычен к ночным звонкам.

Вскоре Михал Михалыч уже осматривал Дюшу, бубня себе под нос:

— Так, посмотрим, что здесь у нас? Лапки — целы, ребрышки — целы, хвостик — на месте, позвоночник не сломан…

— А почему она задние лапки волочит? — нервно икнула я.

— Шок, — успокоил меня Михалыч. — Ей больно, и она крайне напугана. Я сейчас сделаю обезболивающий укол, и Дюша уснет. Думаю, завтра уже все будет хорошо. А если возникнут какие проблемы — немедленно звоните мне.

Ветеринар набрал в шприц лекарство и только попытался сделать укол, как кошка шустро вскочила, рывком перебросив неподвижную часть тела, и попыталась скрыться под диваном.

Я кинулась ее ловить.

— Ух ты, хороший знак, — обрадовался Михалыч. — Ну что ж, попробуем еще раз. Держи… — Он снова набрал лекарство в шприц, а я нежно, но крепко держала котенка. И вскоре Дюша затихла, преданно глядя мне в глаза и прижимаясь всем тельцем.

Даниил проводил Михалыча досматривать сны и, позевывая, спросил:

— Ты когда спать пойдешь?

В ответ я пожала плечами.

— Ясно. И зря. Спокойной ночи, — сказал муж.

— Угу, спокойной.

В отличие от Дана спать мне решительно расхотелось. Но через пару минут, заметив, что котенок уснул, я осторожно положила Дюшу в корзинку и с наслаждением улеглась в постель. Нет, положительно, жизнь налаживается. Когда есть информация, неизвестность уже не пугает и становится легче жить. Хотя, конечно, до полной ясности картины еще далеко.