Прощание с первой красавицей - Диана Бош

Первое, что я увидела, когда вышла в коридор, это ноги. Рядом с ними сидела Любимцева и голосила. Подойдя ближе, я обнаружила Ефимова сидящим над телом Ады и щупавшим на ее шее пульс. Затем Ефимов склонился и прижал ухо к ее груди.

— Жива, — облегченно вздохнул Олег и посмотрел на меня. — Воды принеси, надо Аду в чувство привести.

На кухню я идти не хотела — вдруг что-то интересное пропущу? — поэтому поманила выглянувшую из столовой Светлану и коротко приказала:

— Воды принеси.

Очаровашка человек исполнительный, тут же бросилась за водой. Через мгновенье она уже неслась обратно с полной литровой банкой в руках.

Олег набрал в рот воды и обильно обрызгал ею Аду.

«Сейчас тушь поплывет, — с сожалением подумала я. — Агент-то на водостойкую не зарабатывает…» Однажды я видела, как Ада, поплевав в брикетик сухой ленинградской туши — и где только ее откопала, неужели производят еще?! — и добавив туда рассыпчатой пудры для густоты, красила этой смесью ресницы. Правда, Ада уверяла потом, что у нее на современную косметику аллергия, только бабушкин раритет и подходит, но у меня ее версия вызвала сильные сомнения.

От холодного «душа» Ада очнулась и открыла глаза. Сначала она бессмысленно смотрела перед собой, потом в глазах ее мелькнула мысль, лицо исказилось, и Ада завыла в голос:

— Суса-а-анна-а-а…

Ефимов машинально посмотрел туда, куда Ада показывала, помрачнел и кинулся куда-то за дверь. Я с опаской двинулась следом, аккуратно обойдя все еще лежащую на полу Аду.

Картина, открывшаяся мне, была ужасна. В старомодном кресле сидела Сусанна. Голова ее была запрокинута, незрячие глаза смотрели в потолок, а на губах выступила кровавая пена. Олег приложил пальцы к вене на ее шее и, не найдя пульса, устало произнес в пространство:

— Мертва.

Вскоре Викина квартира была похожа на плацдарм. По ней туда-сюда деловито сновали какие-то люди. Щелкала вспышка фотоаппарата. У стены сиротливо жались Викины соседи, приглашенные в качестве понятых. Все участники вечеринки сгрудились в одной комнате и выглядели довольно уныло.

Ада рыдала, раскрыв рот и некрасиво скривив его набок. Агент, сидя на корточках, пытался ее утешить. Любимцева что-то причитала и крестилась. На Шурика вообще было жалко смотреть, видно, он мысленно прощался со звездочками. Светлана курила Викины сигареты, вероятно, решив добить пачку до конца: не докурив одну, она нервно втирала ее в пепельницу и тут же прикуривала другую, пачка пустела на глазах. Вике, кажется, скорость превращения ее сигарет в окурки не понравилась, она забрала у Светланы пачку и гаркнула:

— Хватит курить!

Светлана надулась и обиженно затеребила скатерть.

Даниил задумчиво ел салат. Брови у него были сдвинуты к переносице, а на лице написаны глубокие размышления. Приставать к нему с вопросами я не стала, тихонько села рядом и положила голову на его плечо. В ответ он повернулся и чмокнул меня в нос, выпачкав майонезом.

— Диана, ты не могла бы пересесть? Мне удобней находиться ближе к двери, — прошипела вдруг Вика.

Я без особой охоты оторвалась от Даниила и села к балконной двери. Вика принялась нервно собирать грязные тарелки и одну разбила. Любимцева тут же кинулась ей помогать. Я наблюдала молча, недоумевая, к чему столько хлопот, когда в доме две смерти. Лично мне ничего не хотелось. С грохотом сгрузив посуду в раковину, Вика принесла чашки и так же нервно, словно на кого-то злясь, начала их расставлять. Выглядело это жутковато. Будто она, как робот, никак не может понять, что в окружающем мире возник сбой, и продолжает выполнять заложенную программу.

Закончив, Вика подошла к балкону и с силой стукнула дверью о мой стул. Я вскочила.