Его величество случай - Ольга Володарская

– Эдик, – перебил его Отрадов. – Мне нет дела до ваших драгоценностей…

– «Ваших»? – Вульф недоверчиво скривился. – Ты сказал «ваших»?

– Они принадлежали Элеоноре, ты ее сын, твои дети – ее внуки, они ваши…

– Они твои, Серж! Ты сын Георгия Шаховского, значит, по праву и по справедливости они твои.

– Мне они не нужны. – Сергей шумно выдохнул – ему надоело разговаривать о вещах второстепенных, когда он пришел, чтобы решить очень важный вопрос. – Я и так имею слишком много. У меня вилла на берегу Балтийского моря, дом в Подмосковье, квартира в Праге. А мне, между прочим, семьдесят, помирать скоро! В гроб я, что ли, их положу, драгоценности эти?

– Зачем сразу в гроб? Можно в наследство оставить…

– Кому? Своей домработнице? Жены у меня нет, детей тоже! Кому оставлять?

Он недовольно посмотрел на Эдика, его бесило, что приходится объяснять очевидные вещи.

– Ладно, – буркнул Вульф, отвернувшись. – Понял я тебя…

– Вот и славно, значит, к теме брюликов мы больше не возвращаемся…

– Ну и о чем тогда говорить будем?

– Об Ане.

Брови Эдика сошлись на переносице, потом взметнулись вверх – он не понял.

– Ты ее отец? – в лоб спросил Сергей.

– Какой-то порочный круг, – простонал Новицкий. – Как сказка про белого бычка…

– Не понял…

– Сначала про бриллианты, теперь про мое отцовство. – Он подался вперед всем своим стодвадцатикилограммовым телом. – С чего ты это взял? Анька надоумила?

– Я самолично читал письмо Элеоноры, адресованное Ане, в котором она называет девушку своей внучкой. Лена как мать исключается. Остаешься ты…

– Я мог стать ее отцом только в том случае, если непорочное зачатие не выдумка Петра, Павла, Луки и прочих апостолов, – отчеканил Вульф. – Я сидел, Сережа…

– Знаю – мне Аня говорила… Но ты не допускаешь…

– Нет.

– А разве не могла…

– Нет. Мне никого не приводили, если ты об этом. Колония строгого режима. Начальник – зверь. Это сейчас тюрьмы как санатории для политической элиты, а тогда были – не все, естественно, некоторые – чуть ли не концлагеря… Никаких наркотиков, водки, баб. Железная дисциплина. – Он криво усмехнулся. – Ты не в такой сидел?

– Нет, я в образцово-показательной. Кружок художественной самодеятельности, библиотека, пресс-клуб в здании котельной… Почти санаторий, только за колючей проволокой… Спасибо Элеоноре, подсуетилась.

Эдуард Петрович многозначительно покивал, он знал, кто упек Сергея в эту образцово-показательную тюрьму, после чего произнес:

– Ты только об этом хотел спросить?

Сергей замялся. Он о многом собирался спрашивать. Пока ехал, список вопросов в голове формулировал, но вышло – зря мозги напрягал, поскольку ответ на основной вопрос, из которого вытекали следующие, был не таким, как он предполагал. Эдик не Анин отец. Все. Больше выяснять нечего.

– Ну так что, Сережа? Еще вопросы есть?

– Есть один… Как твои дела? Сто лет не виделись…

– Да, не виделись сто лет… – задумчиво повторил Эдик. – Даром что родня.

– Я писал тебе в тюрьму, но ты не ответил.

– Злой на весь свет был, а уж на вас, родственничков, особенно… А живу я хорошо. Бога-а-а-то.

– Это я вижу…

– Бизнес отлично идет, органы не сильно достают, налоговики не борзеют… Одно плохо – толстый я очень, а похудеть не могу. – Он хлопнул себя по брюху. – Члена за ним не вижу. Скоро забуду, как он выглядит…

Сергей, который никогда не страдал лишним весом, ничего посоветовать не мог, поэтому промолчал, но пауза не затянулась, в гостиную влетел коротко стриженный крепыш со словами:

– Едет, иуда, точно едет!

– Когда?

– Может хоть в этом месяце – документы готовы.

– Ага, ага… – Вульф покивал, затем встал с кресла и направился к двери в другую комнату. – Извини, Сережа, мне надо срочно позвонить. Подожди минутку, я скоро…

Он скрылся, крепыш тоже исчез, Сергей остался в комнате один. Воспользовавшись этим, он достал сотовый телефон, набрал свой домашний (не светлогорский, а московский) номер – решил узнать, как там Аня. Трубку не брали, то ли она не слышит – телефон стоит в гостиной, – то ли стесняется подойти.

– Не желаете ли кофе? – услышал он за спиной женский голос, принадлежащий, скорее всего, горничной.

– Нет, спасибо, – не оборачиваясь, ответил Сергей. Он не любил кофе, как, впрочем, и чай. Его слабостью была сладкая газировка. «Пепси», «Фанта», «Спрайт», но лучше всего лимонад «Буратино» в стеклянных бутылках. К сожалению, сейчас такого не делают.

– Может быть, выпьете? Коньяк, виски, вино?

– «Кокур» у вас есть?

– Н-н-нет, – растерялась горничная. – А что это?

– Крымское вино.

– У Эдуарда Петровича только французские.

– Тогда принесите «Маргариту», – буркнул он, лишь бы отстала, пить он все равно не будет – за рулем как-никак.

Коктейль принесли через две минуты, и сразу после этого вернулся Вульф. Вид у него был задумчивый, если не сказать, напряженный, похоже, телефонный разговор дал пищу для размышлений.

– Ты помнишь, Сережа, как выглядел фамильный гарнитур Шаховских? – спросил Эдик, встряхнувшись.

– Да, конечно. Колье – три огромных, похожих на капли бриллианта, висящих на простой цепочке.

– Серьги были подобные, – подхватил Вульф. – В каждом ухе по капле чуть меньшего размера, а браслет состоял из двух обручей, между ними золотой круг с бриллиантом в центре… Вот как раз такой гарнитур Чевчевадзе и предлагали, – себе под нос буркнул Вульф.

– Что ты сказал? – переспросил Сергей.

– Да так, ничего…

Видя, что мысли Эдика заняты, Сергей решил откланяться. Он пригубил «Маргариту», встал и бодро сказал:

– Ну, Эдик, пора мне.

Вульф задрал голову, пристально посмотрел на дядю, потом перевел взгляд на свои круглые колени и спросил:

– Ты с антикваром Шацем случайно не знаком?

– С каким антикваром?

– Абрамом Марковичем Шацем.

– Нет, – удивленно протянул Сергей. – Я антиквариатом не увлекаюсь.

– А Лена?

– Что Лена?

– С ним не знакома?

– Откуда же я знаю? Спроси у нее сам…

– Спрошу… Непременно спрошу… – с самим собой заговорил Эдик. – Только не у Лены… Чего уж. Прямо у него самого и спрошу.

Видя, что собеседник Вульфу больше не нужен – он с собой, любимым, неплохо общается, – Сергей направился к выходу. Пальто ему подал давешний «качок», он же проводил до двери со словами «счастливо оставаться». Уже ступив на влажное от талого снега крыльцо, Сергей услышал за спиной голос Вульфа: