Его величество случай - Ольга Володарская

Аня не очень внимательно слушала речь Моисеева, все, о чем он говорил (о драгоценностях, о завещании, о правах наследования), ее мало волновало. Как и дележка украшений. С большим удовольствием она сейчас уединилась бы в каком-нибудь укромном уголке, чтобы дочитать дневник Новицкой. Судьба Элеоноры ей была интереснее ее драгоценностей…

Однако других (в частности, Еву) больше заботили как раз разложенные на столе украшения – она просто не сводила с них глаз. Остальные на них не смотрели, но и Петра слушали вполуха. Особенно отстраненным выглядел Эдуард Петрович, он явно о чем-то напряженно размышлял и даже бормотал что-то себе под нос.

Наконец, речь адвоката подошла к концу. Все сразу подобрались, даже Вульф закончил диалог с самим собой и внимательно посмотрел на Моисеева.

– Итак, господа, приступим, – бодро молвил Петр, выложив все тринадцать предметов в ряд. – Первым в списке наследников идет сын. Прошу, Эдуард Петрович…

Новицкий тяжело поднялся, шагнул к столу и, не глядя, взял один из перстней. Не прокомментировав свой выбор, вернулся к креслу.

Следующей наследницей была Елена Бергман. Она выбирала предмет более тщательно, но взяла себе самую скромную вещицу: маленькую брошь в форме звезды, украшенную жемчугом. Сказала, что часто видела ее на матери и всегда мечтала ее иметь.

Затем к столу подошел Сергей, оказывается, Элеонора включила в список наследников и его. Он тоже не позарился ни на роскошное колье из огромных изумрудов, ни на витой браслет, буквально усыпанный желтыми бриллиантами – взял небольшой крестик на тонкой цепочке.

– Теперь вы, Ева, – излишне сухо проговорил Петр и почему-то не стал смотреть на приближающуюся красотку – отвел взгляд в сторону.

Ева молниеносно сгребла со стола фамильное колье и сунула его в карман своей роскошной шубы.

Петр улыбнулся одними губами и сказал:

– Во-первых, Ефросинья Эдуардовна, вы не можете вот так забрать унаследованную вещь, вы получите ее позже, когда будут оформлены все бумаги. Поэтому положите, пожалуйста, колье на стол.

– А во-вторых? – грубо спросила Ева, но украшение все же достала.

– Выберите что-нибудь другое… Это колье из фамильного гарнитура, оно неприкосновенно… Я только пять минут назад вас об этом предупредил…

– Какого хрена?

– Простите? – Он приподнял одну бровь.

– Какого хрена тогда выложил? Чтоб поиздеваться?

– Ну что вы…

– Гарнитур должен быть моим! – гневно выкрикнула Ева и от злости заплакала. – Я настоящая наследница Шаховских! А не эта… тварь!

– Элеонора Георгиевна оставила его Анне, и с этим ничего не поделаешь…

– Да пошел ты в жопу! Вместе со своей Анной! – Она обернулась к Ане, пронзила ее ненавидящим взглядом. – Колье мое по праву! Оно несколько веков принадлежало моей семье… Моей, а не твоей – бл…ско-пролетарскому выводку!

Петр издал возмущенное междометие, Эдуард Петрович привстал, Сергей стукнул кулаком по столу – все хотели Аню защитить. Спасибо, конечно, только теперь она сама может за себя постоять.

– Я имею на гарнитур такое же право, – твердо сказала Аня, с вызовом посмотрев Еве в лицо. – Я такая же Шаховская, как и ты.

– Ты чмошница и голодранка! – яростно прошептала Ева.

– Я внучка Георгия Шаховского, а ты всего лишь правнучка… – Аня набрала полные легкие воздуха и смело выкрикнула: – Так что катись к черту со своими претензиями!

– Ты че лепишь?

– Мой отец Сергей Отрадов, сын Георгия Шаховского. И я могу это доказать, сдав анализ на ДНК.

Все, за исключением секретарши и двух шкафоподобных охранников, воззрились на Аню с таким недоумением, будто она только что призналась в том, что ее зачали от мумии Тутанхамона.