Его величество случай - Ольга Володарская

Пока Петр размышлял об этом под волшебные звуки вальса, автомобильная дверца распахнулась, и в салон, бурча что-то себе под нос, влез майор Станислав Павлович Головин. Угнездившись на водительском сиденье, он положил локти на руль, подбородок на сжатые кулаки и задумался.

– Что показало вскрытие? – спросил Петр, внимательно вглядываясь в недовольное лицо майора.

– Цианид, как я и предполагал…

– А в конфетах?

– Он же. Отравитель взял обычные конфеты типа «ассорти» с коньячной начинкой, высосал из них шприцем жидкость и тем же шприцем закачал яд. Завернул их в фирменные фантики, положил на верхний ярус коробки. Короче, не перемудрил… Все просто, без затей… – Он пощипал свои бармалейские усы. – Если б бабка смотрела повнимательнее, то увидела бы, что конфеты с верхнего яруса подозрительные. Они явно из другой коробки, обернуты не профессионально, а на донышке каждой маленькое отверстие от иглы…

– Убийца был уверен, что получатель не станет рассматривать конфеты…

– Это понятно, – задумчиво протянул Стас, потом спросил: – Как там ваша клиентка? Можно с ней побеседовать?

– К сожалению, она пока не в состоянии отвечать на вопросы. Вчера ей вкололи успокоительное, и сейчас она спит, по крайней мере, полчаса назад еще спала… Давайте к вечеру.

– Ну что ж, ладно… Тем более, картина почти ясна. Осталось уточнить кое-какие детали…

– Ясна?

– Да. Соседка покойной, гражданка Самарцева А.К., рассказала следствию кое-что полезное…

– Можно узнать, что именно? Или это тайна следствия?

– Да какая тайна, – фыркнул майор. – Все то же самое вам ваша клиентка расскажет. Короче, так. Пришла Самарцева к покойной Богомоловой в гости (живет она через подъезд) и увидела на кухонном столе диковинную коробку. Стала спрашивать, старуха ей и рассказала, что конфеты прислал Нюрке Железновой какой-то хахаль (это она, конечно, сама придумала), а принес их посыльный… Ну вы знаете, наверное, фирмочки такие есть по доставке всякой ерунды на дом?

– Фирму нашли?

– А как же! ЧП «Пегас», владелец Пегов К.К.

– Кто принес конфеты, помнят?

– Очень хорошо помнят. Это был некто в длинном плаще, в шляпе, очках, шарфе до носа и кожаных перчатках. Человек-невидимка, короче. К тому же без голоса…

– То есть?

– То есть сказал буквально пару слов сиплым шепотом: «Здрасьте» и «Простудился», остальное написал на бумаге. Так как был в перчатках, отпечатков, сами понимаете, не оставил…

– Движения, походка, осанка?

– Ничего, – сокрушенно покачал головой майор. – Опрос уличных торговцев тоже результата не дал, но ребята работают…

– Кроме конфет было что-то еще?

– Открытка. Приемщица не разглядела, какая, но, по словам Богомоловой, порнографическая. С зоофилами, что ли… Не очень я понял, надо уточнить у Ани.

– Почему Богомолова вскрыла чужую коробку и как она у нее оказалась?

– Аня оставила. Курьер повстречал ее в подъезде, там же передал посылку. Чтоб не тащить на четвертый этаж, Аня оставила ее у соседки, пообещав, что, когда вернется, конфеты попробуют вместе…

– И старуха не дождалась?

– Совершенно верно. Если верить Самарцевой, старуха умирала от нетерпения, ей очень хотелось полакомиться заморским шоколадом. А Аня все не шла. Тогда она решила подняться – вдруг девушка прошмыгнула мимо ее квартиры, позабыв и о конфетах, и о ней самой. Когда Самарцева отправилась восвояси, было это в пятнадцать тридцать, Богомолова вышла за ней в подъезд в обнимку с шоколадом и зашагала по лестнице вверх… – Головин кисло улыбнулся. – Ани дома не было, но бабка больше не могла терпеть – распаковала коробку, вынула самую верхнюю конфету, развернула, сунула целиком в рот…

– И умерла.

– Умерла, – повторил он. – Прямо на площадке. А потом еще несколько часов лежала, пока ее Аня не обнаружила… В котором часу, говорите, это произошло?

– Около семи. Я вошел в подъезд в пять минут восьмого, она уже бежала по лестнице…

Головин, не отрывая подбородка от кулаков, повернул голову в сторону Петра, остро посмотрел на него колючими зелеными глазами, сжал губы, из-за чего усы сразу встали дыбом, потом вытянул губы трубочкой (усы тут же мирно легли), закусил верхнюю – все эти гримасы красноречиво говорили о напряженной работе мысли.

– Вы хотите меня о чем-то спросить? – поинтересовался Петр, завороженно наблюдая за движением губ майора.

– Хочу, – ответил тот, закончив свою мимическую пантомиму кривой улыбкой. – Почему Аня от вас шарахнулась, как от чумы?

– Я сам не понял, – смущенно признался адвокат. – Она была не в себе, обзывала меня убийцей, дралась… Ей либо что-то померещилось с перепугу, либо она просто меня не узнала и расценила мои действия (я пытался ее задержать) как угрозу своей безопасности…

– От вас убежала, а к Отрадову, почти незнакомому мужику, в машину села?

– Она не совсем села… Сергей ее буквально втащил – она бежала, не разбирая дороги, могла под машину попасть, пришлось применить силу.

– Аня сейчас у него?

– В его загородном доме.

– У Отрадова и тут домик имеется? – скривился Головин. – Во дает старикан! В столице бывает не больше двух раз в году, в гостинице, что ли, остановиться не может? – Майор почесал желтым от никотина указательным пальцем кустистую бровь. – Зачем он приперся в Москву сейчас, не знаете?

– Сказал, на похороны…

– Врет. Он вылетел в Москву утром, а ее только днем убили…

Петр покосился на Головина, сначала ему показалось, что неприязнь майора вызвана банальной завистью бедного молодца к богатому старцу, но теперь он думал иначе – Отрадов не нравился Стасу не как человеку, а как следователю, профессионал Головин Отрадову не доверял и, видимо, имел на это причины.

– К чему вы клоните, Станислав Павлович? – спросил Петр, отрывая взгляд от лица майора, он заметил, что тот не любит, когда на него пристально смотрят.

– Мне знаете что покоя не дает? – майор поерзал на сиденье. – Зачем он вчера за вами увязался? На кой ему Аня понадобилась?

– Он сказал мне, что давно хотел познакомиться поближе, спросил ее адрес, когда я ему сообщил, что я собираюсь ее навестить, он попросил взять его с собой…

– Зачем ему знакомиться с ней? – горячился Головин. – Я не понимаю!

– А почему нет? Они дважды встречались: один раз на кладбище, второй в моей конторе, но даже не были друг другу представлены…

– Чего ж он так долго ждал? Прошел почти месяц с их первой встречи…

– Может, не было времени, – предположил Петр.

– Времени у него вагон! Сидит в Москве, как баклан, домой не едет. Раньше, говорят, больше трех дней в столице не выдерживал, сбегал к своим любимым балтийским берегам, а теперь его не выгонишь!